Охота на Крысолова (СИ) - Фламм Феникс

— Про Гитлера это конечно ты хорошо сказал, правильно, сразу был бы конец войне, согласен. Но только Гитлер сейчас где, а мы где. Была бы у меня такая возможность, конечно не раздумывая махнулся. А про наших командиров местных ты правильно понимаешь, трусы и предатели, бегут как паникеры, но ничего там наверху скоро разберутся.

— Ну что дашь мне ликвидировать Гудериана? — примирительно спросил я, как будто речь шла о займе денег до получки.

— Я понял тебя, что не трус, и что не сдаться хочешь, ладно, расскажи мне про этого Гудерьяна своего, только без всяких своих штучек и финтифлюшек, а то сыплешь тут разными словечками: ленточка, мессеры, немцев фрицами называешь, как-то не по-нашенски.

— Ну а как их сволочей называть еще, если каждый второй там Фриц? Они же нас Иванами называют? Ну так что, будешь слушать мой план?

Я вкратце изложил Николаю свой план, который сам, откровенно говоря, еще считал очень сырым и самонадеянным, так как многое в нем зависело от случайностей. Но выбора у меня не было. Чтобы как-то завуалировать недоработки плана, я то и дело вставлял фразы типа: «Ну и здесь Фрицы наложат в штаны и побегут», «Такого Гитлер точно не переживет». Это сработало. Собольков нахмурился только один раз, когда я сказал, что мне в помощь нужна будет рота бойцов.

— И что думаешь, если этого Гудерьяныча кокнуть, то мы остановим немцев? — с надеждой спросил Николай.

Конечно я понимал, что не остановит мой план немцев, даже если бы я убил 10 Гудерианов и Геринга в придачу, немецкая военная машина за считанные часы перестроилась бы и покатилась дальше. Но мне по большому счету нужно было выиграть как раз несколько часов и самое главное на законных основаниях отправиться в тыл врага и найти там детей. Поэтому, кривя сердцем, я ответил:

— Конечно, еще как. Гитлеру придется ставить нового командующего, а это дело не быстрое, скорее всего его из Берлина направят, пока он сюда доедет, в суть и дело вникнет, тут и наши резервы подоспеют. И ударим по ним и погоним назад!

Собольков довольно заулыбался.

— В целом толковый план, Вася, одобряю, но роту дать не могу, максимум взвод.

— Ну вот, — начал я давить на его совесть.

— Но проверенных ребят дам, разведчиков, есть у меня такие. Когда хочешь выдвигаться?

— Чем раньше, тем лучше, только еще кое-что мне нужно с тобой обсудить, нельзя мосты фрицам целыми оставлять, взрывать их нужно.

— Так это и без тебя знают кому надо.

— Знают. Но ты, например, слышал что-нибудь про их секретную диверсионную команду «Бранденбург»? Приезжают такие в нашей форме с ксивами как у тебя и пока наши чешутся, то всю охрану ликвидируют.

— Откуда знаешь про «Бранденбург»?

— Мне один политрук, когда выбирались из окружения рассказывал, Чопорец подтвердит.

— Да, дело серьезное, если так случится, то могут конечно и захватить мост, и что ты предлагаешь?

— Рвать мосты прямо сейчас.

— А что по ним люди идут еще, наши части выходят, ты об этом не думал?

— Думал, так ты сам только что мне рассказывал про наше командование, они так еще неделю идти будут, а немцы могут им на хвост сесть и что тогда? Нужно взрывать мосты сейчас.

Собольков серьезно задумался, сверля меня глазами.

— Странный ты Вася какой-то. Вроде сам рядовой, а рассуждаешь как командарм прямо, и главное веришь тебе, и хочется за тобой идти и в разведку и хоть куда, эх, жаль мне с тобой нельзя за ленточку фрицев бить.

— Ну вот и ты уже по не по-нашенски заговорил, — улыбнулся я, понимая, что кризис миновал и мы теперь с Николаем снова друзья-товарищи.

— С кем поведешься. Ладно, ускорю я уничтожение мостов, готовь свою операцию!

— Слушаюсь, товарищ лейтенант!

Я поспешил выполнять приказ, понимая, что с минуту на минуту к переправе могут выйти немцы, завяжется бой, и тогда уже мой план накроется медным тазом. А то, что я хотел осуществить, никто из наших еще не делал во время Великой Отечественной войны и мне очень хотелось попробовать, хотя роту и пулеметы мне никто не даст. «Павлины, говоришь… Хех!».

Глава 6

Старинный белорусский город Борисов, основанный на рубеже XI–XII веков, долгое время служил опорным пунктом нашего государства: от него с Запада открывался самый короткий путь на Москву. Именно здесь в ноябре 1812 года была окончательно разбита армия Наполеона. Вот и сейчас этому городу суждено было послужить своему Отечеству: нужно было любой ценой задержать продвижение врага.

Я тщательно обдумывал, как сделать так, чтобы немцы серьезно споткнулись на рубеже нашей обороны. Командование местным гарнизоном взял на себя начальник Борисовского танкового училища корпусный комиссар Сусайков. В училище было более тысячи курсантов, которые и составляли в данный момент костяк нашей обороны. Курсантские подразделения заняли позиции у реки по автостраде Минск — Москва и на железной дороге. Я видел, что командование училища и руководство города действуют очень решительно. Курсанты и жители Борисова уже вырыли на подступах к Березине семикилометровый противотанковый ров, оборудовали окопы, огневые точки, на дорогах создали замаскированные ямы и завалы. Защитники были полны решимости отстоять оборону родного города, тем более, ожидалось, что наши позиции в скором времени пополнят организованно отходящие войска. Однако, неутешительную информацию, которой я располагал, здесь еще не знали: после прорыва немцами фронта в районе Минска одиннадцать наших дивизий оказались в окружении и большинство красноармейцев скоро попадет в плен. Понимая, что подмоги и резервов нашим не дождаться, я срочно обдумывал, что могу предпринять в данной ситуации, учитывая опять-таки мой статус рядового бойца. Получалось — не очень много. К тому же, если я сейчас же не выйду на поиски детей, то последует атака немцев, и я неминуемо буду втянут в водоворот оборонительных сражений.

Мои размышления прервал Чопорец, которому я отдал чистить и заряжать свою винтовку, отправляясь на разговор с Собольковым. Надо отдать должное Андрею, солдатом он был отменным и исполнительным, в тылу врага он сразу признал мое лидерство, а мой статус существенно вырос в его глазах после моей дружбы с Собольковым, Чопорец в сущности стал моим адъютантом и оруженосцем.

— Чего тебе, Андрей? — спросил я, отрываясь от своих размышлений.

— Товарищ Василий, я слышал ваш разговор с лейтенантом Собольковым, вы же меня возьмете с собой? — сразу взял быка за рога Чопорец.

— Подслушивать нехорошо, рядовой Чопорец, но куда же я без тебя? Но только мы ведь не на прогулку пойдем, и немец сейчас будет более осторожный, чем пару дней назад, а миссия наша будет сложной и опасной.

— Я легких путей не ищу, но и здесь будет не сладко скоро. С нашими силами удержать врага будет сложно, но там я нужнее буду, — кивнул в сторону фронта Чопорец. — Да и возможно своих там повстречаем и поможем им выбраться.

— Правильно соображаешь, Андрей, да только путь наш лежит теперь совсем в другую сторону. Ты винтовку зарядил? Значит так, приведи в порядок нашу форму немецкую, ночью будем пробираться в тыл врага, вот сейчас дождусь только свой взвод, который мне Собольков обещал, а вот видимо и они.

К нашему месту приближались бойцы в количестве примерно тридцати человек. Возглавлял их богатырского вида красноармеец, судя по нашивкам младший комвзвода.

— Ты, что ли, Теркин? — не лестно смерив меня взглядом, без всякой субординации произнес подошедший командир. Оно было и понятно, у меня были нашивки рядового и вид у меня был самый обычный, можно даже сказать тщедушный. Моя прибавляющаяся сила и другие характеристики статы никак не отражалась на моем внешнем облике.

— И тебе не болеть, — так же небрежно сказал я, передавая Чопорцу свою винтовку, которую проверял на предмет чистки и зарядки. Я сразу понял, что нужно как-то завоевать сейчас авторитет в глазах моего будущего взвода, который подойдя с интересом наблюдал за нашим общением.