Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Она ответила холодно и не глядя на него:

— Не то чтобы я должна была отчитываться перед тобой, но скажу. Я ходила повидать Грэйга.

— А я думал, Тенира ещё прячется, — удивился Брэшен. — За его голову награда назначена, ну и все такое…

Он постарался ничем не выдать своего особого интереса. Он прихлебывал чай, старательно глядя вдаль.

— Так он и прячется. Просто он сумел передать мне весточку, вот я к нему и сходила.

Брэшен повел плечом:

— Стало быть, хоть одним затруднением меньше. Вот кончатся деньги — сразу пойдем и сдадим его сатрапским чиновникам. Получим награду и ещё рабочих наймем.

И Брэшен улыбнулся, показав зубы. Альтия пропустила его слова мимо ушей.

— Грэйг сказал, — сообщила она Янтарь, — что рад был бы мне всемерно помочь, но у него у самого дела совсем не блестящи. Их семья сумела выручить лишь малую толику от стоимости груза «Офелии». И к тому же они приняли решение не торговать ни в Джамелии, ни в Удачном, пока сатрап не отменит несправедливые поборы.

Брэшен спросил:

— Но разве «Офелия» не вышла из гавани несколько дней назад?

Альтия кивнула:

— Именно так. Томи счел за лучшее убрать её из порта, пока не налетели новые галеры. Таможенники сатрапа и так уже грозились наложить на неё лапу. Они теперь уже заявляют, будто сатрап собирается определять, где живым кораблям торговать, а где нет, и что товары из Дождевых Чащоб могут продаваться либо у нас, либо в столице, а больше нигде. Лично я сомневаюсь, чтобы они сумели настоять на своем силой, но Томи решил не нарываться на новые неприятности. Семейство Тенира будет продолжать противостояние, но впутывать в это Офелию он не хочет. Да и правильно делает.

— Будь я на его месте, — проговорил Брэшен задумчиво, — я увел бы её вверх по реке Дождевых Чащоб. Туда за ним никто, кроме другого живого корабля, все равно не смог бы последовать. — И он наклонил голову: — А что, неплохой план, а? Грэйга небось тайком посадят на другой живой корабль, и там-то они встретятся. Ну? Я прав?

Альтия покосилась на него и пожала плечами.

Брэшен изобразил смертельную обиду:

— Значит, не доверяешь…

Она по-прежнему смотрела на воду:

— Я обещала молчать.

— Ну а я, конечно, сейчас же побегу всем докладывать!

Теперь он по-настоящему возмутился. Да за кого в самом деле она его держит? Неужели она думает, что в своем соперничестве с Грэйгом он унизится до предательства?

— Брэшен! — У неё, похоже, стремительно иссякало терпение. — Нет никакой речи о недоверии к тебе. Просто я слово дала, что никому ничего не скажу. И я намерена это слово сдержать.

— Ясненько. — Ну наконец-то она по крайней мере прямо обратилась к нему. Его снедал один жгучий вопрос, и он проклял себя, но все равно не смог промолчать: — Он просил тебя с ним уехать?

Альтия помедлила.

— Он знает, что я должна оставаться здесь. Он даже понимает, что мне необходимо будет отправиться в плавание на «Совершенном»… — Альтия почесала подбородок, потом принялась скрести смоляное пятно на щеке. И раздраженно добавила: — Вот бы ещё моя сестрица Кефрия это уразумела! А то только знай квохчет: «неприлично» да «не подобает». Все уши уже матери прожужжала. Она даже не одобряет, что я сюда-то хожу помогать. Я для этого, видите ли, не так одеваюсь. Интересно, как я должна себя вести, чтобы она меня похвалила? Наверное, сидеть дома и ломать руки в отчаянии?

Брэшен знал, что она пыталась сменить тему разговора. Он не пожелал пойти у неё на поводу.

— Конечно, Грэйг понимает, что ты должна отправиться за «Проказницей». Но ведь он все же попросил тебя с ним уехать, не так ли? Он ведь хотел этого? И, может, так тебе и стоило бы поступить. Примириться с потерями и сделать ставку на победителя. Никто из торговцев всерьез не верит, что у нас хоть что-то получится. Вот почему ни один из них не предложил помощи. Они думают, что мы тут деньги и время попусту тратим. Спорю на что угодно — Грэйг тебе тысячу веских причин привел, уговаривая нас бросить. И в том числе — что мы никогда не вытащим эту развалину из песка.

И Брэшен что было мочи грохнул кулаком по корпусу корабля. Внезапный и плохо объяснимый приступ гнева овладел им.

— Не смей называть его развалиной! — прикрикнула Янтарь.

— И прекрати ныть, — зловредно добавила Альтия. Брэшен свирепо уставился на неё. А потом заорал:

— Развалина! Как есть развалина!.. Кусок мусора, валяющийся на берегу!.. Слышишь, Совершенный? Про тебя разговор!!!

Его вопли эхом отдались в утесах, высившихся позади. Совершенный не ответил. Янтарь зло смотрела на Брэшена, молча пыхтя. Потом справилась с собой и выговорила:

— Этим ты ничему не поможешь.

— Чем со всеми и каждым ссоры затевать, может, пошел бы поклянчил у кого-нибудь жвачку циндинчика? — осведомилась Альтия ядовито. — Мы-то знаем, чего тебе на самом деле недостает.

— Вот как? — Брэшен поставил кружку. — А я знаю, чего на самом деле не хватает тебе!

Голос Альтии прозвучал тихо и зловеще:

— Знаешь, стало быть? Ну валяй, выкладывай, чтобы все слышали!

Он наклонился, нависая над ней:

— Вот что с тобой произошло. Прошлой зимой ты наконец обнаружила, кто ты такая есть, и с тех пор каждодневно и ежечасно пытаешься это опровергнуть. Ты до такой степени перепугалась собственного открытия, что аж домой сбежала, чтобы попытаться забыть!

Его слова настолько не имели ничего общего с тем, что она ожидала услышать, что Альтия на некоторое время попросту потеряла дар речи. Брэшена даже развеселило выражение её лица. Он чуть не улыбнулся. Она смотрела на него, приоткрыв рот.

— Хочу привнести полную ясность, — сказал он чуточку мягче. — Я тут говорю совсем не о том, что некогда между нами случилось. То, что произошло, имело место между тобой… и тобой же.

— Брэшен Трелл! Я не знаю и знать не хочу, о чем ты тут толкуешь! — проговорила Альтия торопливо.

— Да прямо! — Брэшен все-таки улыбнулся. — Вот Янтарь, она знает. Это так же верно, что у Са есть и яйца, и титьки. И я понял, что она знает, в тот самый миг, когда вернулся в Удачный и увидел её. Да у неё на лице все было написано, когда она на меня посмотрела. Забавно, верно? С ней ты почему-то могла об «этом» рассуждать, а со мной не