Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

После смерти Опала Проказнице пришлось быть свидетельницей ещё трех пиратских нападений. Все три судна были небольшими торговыми кораблями, не имевшими отношения к торговле рабами. Уинтроу успел разобраться в боевой тактике пиратов. Кеннит и Соркор облюбовали пролив, изумительно подходивший для засад. Соркор обычно держался южнее. Он намечал жертву и пускался в погоню. Проказница же таилась у выхода из пролива. Её задачей было загонять преследуемое судно на скалы. Как только несчастный корабль напарывался на мель, с «Мариетты» высаживались пираты и обдирали побежденных как липку. Команды на небольших судах были немногочисленны, бойцы из моряков были аховые. Тут надо отдать Кенниту справедливость: истреблением пленных он не занимался. Да и захваты-то производились весьма малой кровью сидя на мели, очень трудно набраться мужества для решительного отпора. Кеннит даже не брал заложников ради выкупа. Он просто забирал себе из корабельных трюмов самое лучшее и ценное и отпускал пленных, напутствуя их суровым предупреждением: дескать, Кеннит с Пиратских Островов не намерен терпеть в своих водах невольничьих кораблей. Королем при этом он себя не именовал. Ещё не время. Так что все три корабля после встречи с ним уползли прочь подобру-поздорову. Он знал: его послание разлетится широко. И очень быстро.

Проказница, которую по-прежнему не допускали к драке, пыхтела и обижалась. С ней обращались как с ребенком, попытавшимся встревать во взрослые разговоры. Кеннит больше не обсуждал с ней ни политику, ни пиратские дела. И вообще большей частью проводил вечера на «Мариетте» с Эттой и Соркором. Именно там они обдумывали новые подвиги и праздновали победы. Когда же капитан со спутницей поздно ночью возвращались на борт, Этта неизменно бывала украшена обновками — подарками Кеннита. В приподнятом настроении от выпитого вина, они всякий раз немедленно удалялись к себе…

Уинтроу крепко подозревал, что у него на глазах разворачивался целый спектакль, призванный разбудить у Проказницы любопытство и ревность. Однако ей он не мог этого сказать. Он знал: от него она подобных слов не потерпит.

В промежутках между боевыми столкновениями пираты вели жизнь, можно сказать, почти праздную. То есть без дела сидеть Кеннит своей команде по-прежнему не давал, но богатая добыча, взятая на торговых кораблях, по крайней мере, позволяла всем есть досыта, и капитан следил, чтобы у людей было время для песен и развлечений.

Что касается развлечений… Кеннит нередко вызывал Уинтроу к себе в каюту. Нет, конечно, такими простыми забавами, как кости или карточные сражения, Кеннит не увлекался. Он предпочитал вовлекать Уинтроу в игры, где дело зависело не от случайной удачи, а от стратегических способностей игрока. Уинтроу всякий раз делалось не по себе: он чувствовал, что пират его оценивал. Бывало и так, что фишки лежали позабытыми на столе между ними, в то время как капитан насмешливо экзаменовал его в философских тонкостях учения Са. Дело в том, что второй из ограбленных кораблей вез помимо прочего неплохой запас книг. Кеннит сам оказался заядлым книгочеем и рад был поделиться своими сокровищами с Уинтроу. Разговоры о прочитанном доставляли подростку немалое удовольствие, глупо было бы это отрицать. Иногда Этта не просто наблюдала за их игрой или философскими разговорами, но и сама принимала участие. Скоро Уинтроу стал отдавать должное её живому уму: она была по меньшей мере не глупей Кеннита, хотя такого образования и не получила. Пока речь шла об общих вопросах, она не давала спуску ни тому, ни другому и потерянно замолкала, только когда они принимались разбирать конкретные взгляды того или иного мыслителя.

Однажды вечером Уинтроу решил наконец разобраться, отчего так, и убедился в её элементарной неосведомленности. Тогда он попытался подсунуть ей книгу, которую они как раз обсуждали. Но Этта не взяла её.

— Я все равно не умею читать, так что оставь, — сердито проговорила она. Она сидела на скамье за спиной Кеннита, ласковыми пальцами разминая ему плечи, но, сказав так, поднялась и направилась к выходу из каюты. Она уже протянула руку к двери, когда голос Кеннита остановил её:

— Вернись, Этта.

Она оглянулась, и впервые за все время их знакомства Уинтроу рассмотрел в её взгляде, устремленном на Кеннита, некое подобие вызова.

— Зачем? — спросила она. — Чтобы потыкать меня носом в мою неосведомленность?

По лицу Кеннита пробежала тень гнева. Уинтроу видел, как пират усилием воли заставил свои черты разгладиться. Потом протянул женщине руку.

— Затем, что так хочу, — проговорил он почти ласково. Она подошла, продолжая коситься на книгу в его руках, словно та была ненавистной соперницей. А Кеннит подал ей книгу: — Ты должна это прочесть.

— Я не могу!

— А я хочу, чтобы ты прочитала.

— Но я не умею читать! — сквозь зубы, с тихой яростью ответила Этта. — Я никогда ничему не училась, у меня не было наставников… если только не считать таковыми мужиков, «обучавших» меня моему ремеслу, когда я ещё совсем девчонкой была! Я ведь не как ты, Кеннит, я…

— Цыц! — рявкнул он. И снова протянул ей книгу: — Возьми!

Это был прямой приказ, и она покорилась. Схватила книгу и держала её, словно мешок дерьма, которым она опасалась запачкаться. Кеннит же повернулся к Уинтроу. Легкая улыбка играла у него на устах.

— Уинтроу научит тебя читать. А если не сможет, то сам её тебе прочитает. — И вновь посмотрел на Этту: — И, пока он не завершит данного поручения, другими делами по кораблю его не занимать. Вне зависимости от того, сколько времени на это понадобится.

— Меня команда засмеет!.. — взмолилась Этта. Глаза Кеннита сузились.

— Долго смеяться никто не будет, — сказал он. — Потому что трудно, знаешь ли, смеяться с отрезанным языком. — И он вновь улыбнулся: — Но если ты так уж желаешь, чтобы никто не подглядывал за вами во время уроков, — пожалуйста. Занимайтесь прямо в этой каюте. А я прослежу, чтобы никто вас не беспокоил… пока не управитесь. — И он обвел жестом книжные богатства, там и сям разложенные в каюте: — Сколь многое ты можешь отсюда почерпнуть, Этта! Всю поэзию и историю, не говоря уже о философии! — Слегка наклонившись вперед, Кеннит завладел рукой Этты, притянул женщину к себе и погладил её волосы, отводя их с лица: — Не упрямься. Я хочу, чтобы учение порадовало тебя. — И он украдкой глянул на Уинтроу. Странный это был взгляд: капитан как будто желал убедиться, что мальчик наблюдает за ними. — Надеюсь, вы оба найдете чему научиться, и это будет радостное постижение.

И он мазнул