Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— У меня не было выбора. Равно как и другой возможности выбраться из дому. Вот я и выскочила в чем была… и совсем не жалею о сделанном. Тем более что у Сервина хватило благородства не подавать виду, если он что и заметил. Он-то понимает, что не по своей воле я пришла сюда в таком виде. Неужели ты не способна уразуметь, Дейла, что речь идет о жизни или смерти моего отца! Как можно в такой момент считаться с правилами, справедливыми в обычные дни?

И она умоляюще прижала руки к сердцу, не забывая, впрочем, краешком глаза наблюдать за реакцией Сервина. Что ж, он взирал на неё с ужасом и восторгом. А ещё так, словно мог рассмотреть её тело сквозь плащ.

— Дейла, — сказал он наконец. — Малта права: какая разница, во что она одета? Какой же ты ещё ребенок — приниматься кудахтать по такому пустячному поводу. Прошу тебя, дай мне переговорить с Малтой наедине!

— Сервин!.. — не сдавалась кипевшая от возмущения сестра.

Он разозлил её, назвав «ребенком». Вот это он зря. В планы Малты подобное никоим образом не входило. По той простой причине, что рассерженная Дейла могла сделаться не в меру болтлива.

Томным движением Малта простерла к ней руку:

— Милая, я знаю, что ты пытаешься меня защитить… Спасибо, сердечко мое! Но я вполне уверена, что наедине с твоим братом мне нечего опасаться… — Она прямо смотрела Дейле в глаза. — Я слишком хорошо знаю тебя, а стало быть, и его. Вы — люди чести. Потому-то я и не страшусь остаться с ним с глазу на глаз.

У Дейлы так и засияли глаза. Она отступила прочь:

— О-о, Малта… Как ты прозорлива!

И, явно растроганная, вернулась в беседку. Малта же оглянулась на Сервина и поплотнее запахнулась в плащ, — естественно, таким образом, чтобы елико возможно подчеркнуть тонкую талию и округлые бедра. Она смотрела на него с робкой улыбкой:

— Сервин… — Произнеся его имя, она снова вздохнула. — Какой стыд, что приходится говорить столь откровенно… Увы, необходимость вынуждает меня. Нет-нет, я не прошу ни того, чем ты располагаешь сейчас, ни того, что у тебя будет потом… Но с благодарностью приму то малое, что ты сумеешь предложить мне незаметно и не утесняя себя. А ещё важней было бы для меня, если бы твоя семья надумала объединить усилия с нашей. Знаешь, завтра вечером будет собрание Совета торговцев… Я всенепременно приду. И ты, пожалуйста, приходи. Если бы ты сумел убедить своего папу тоже посетить Совет и выступить за нас, это бы так нам помогло! Утрата корабля и участь моего отца… Это же не нас одних только касается. Это на всех торговцах Удачного отзовется. Если головорезы-пираты уже не боятся нападать на живые корабли, то чего они вообще побоятся? Если они способны взять в заложники торговца из Удачного и его сына, то кто может чувствовать себя в безопасности?.. — В голосе Малты зазвучала праведная страсть, руки метнулись вперед, чтобы схватить запястья Сервина. — Если бы наши семьи выступили вместе… — тут она снова перешла почти на шепот, — может, моя бабка и пересмотрела бы свое отношение к ухаживанию этого Рэйна… Может, тут-то она поймет… что может подобрать для меня более удачную партию…

И Малта выпустила его руки. Сердце отчаянно колотилось. Неведомый прежде жар волнами разбегался по телу. Вот сейчас — сейчас! — он заключит её в объятия и поцелует… И на том кончится песнь менестреля. Она ждала прикосновения его губ, которое должно было закружить её, словно подхваченный ветром листок. Она даже прикрыла глаза…

И что же? Ни объятий, ни поцелуев. Сербии упал перед ней на колени:

— Я приду завтра на Совет. Я всенепременно поговорю с отцом и сделаю все, чтобы убедить его: Треллы должны предложить вам свою помощь. — Он с обожанием смотрел на неё снизу вверх. — Ты увидишь: я докажу и тебе, и твоей семье, что достоин тебя.

Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы придумать подходящий ответ: она была настолько уверена, что он поцелует её… «В чем же моя ошибка?»

— Я никогда и не сомневалась, что ты достоин, — польстила она ему. Разочарование было так велико, что даже во рту стало противно.

Он медленно поднялся на ноги. У него сияли глаза. Он пообещал:

— И доверия твоего я не предам.

Малта ждала, полагая, что, может быть, он все-таки распахнет внезапно объятия и обожжет её губы страстным поцелуем… От жажды прикосновения у неё даже кожу покалывало. Она не отваживалась смотреть ему прямо в глаза, зная, что в её собственных наверняка читается неприкрытая страсть. Она облизнула губы и полуоткрыла их, поднимая лицо…

— До завтра, Малта Хэвен, — выговорил он с почти молитвенным жаром. — Ты узнаешь, как я умею держать слово.

И поклонился с такой серьезностью, словно они расставались после самого обычного гостевания с чаепитием. Сервин повернулся к сестре:

— Идем, Дейла. Пора уже домой тебя отвести. — Завернулся в темный плащ и направился в темноту.

— Счастливо, Малта, — вздохнула Дейла. И помахала подруге пальчиками: — Я тоже попрошусь с мамой на Совет! Может, сядем вместе. Ну, до завтра! — И побежала за братом: — Сервин, погоди…

Малта некоторое время стояла на месте, попросту отказываясь поверить в случившееся. «Что же все-таки я сделала не так?..» Он не принес ей ни самомалейшего подарка в знак сердечной привязанности… не поцеловал… даже не предложил проводить хоть до середины дорожки. Малта нахмурилась, глядя ему вслед… И тут её осенило. Она поняла, в чем была не права. Она-то все сделала правильно — винить следовало Сервина. Осознав это, она только головой покачала. Бедный Сервин просто оказывался не тем мужчиной, который соответствовал бы её ожиданиям.

Повернувшись, она стала пробираться в потемках домой. Поймав себя на том, что задумчиво хмурится, Малта поспешно разгладила лоб. Ещё не хватало, чтобы появились морщины, как у матери… Между прочим, хмурилась она из-за Брэшена. Этот Брэшен!.. Сперва нагрубил. Но потом, когда она поила его кофе и самую чуточку заигрывала, как он отозвался!.. Малта готова была биться об заклад: если бы это он пришел на свидание у балкона, быть бы ей зацелованной до полусмерти… От мысли об этом по позвоночнику пробежали волны сладостной дрожи. Нет-нет, не то чтобы он ей понравился… Грубый усатый мужик в шелковой пиратской рубашке. Фу! Весь провонял корабельными запахами, а руки — мозолистые, в шрамах к тому же… Нет уж, ну его. Но вот что её действительно заинтересовало, так это взгляды