Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

не уступавший самому мастеру Лухану. Стальные пальцы вцепились Перрину в горло, и противники покатились по земле. Одной рукой Перрин уперся в подбородок нападавшего, отжимая назад его голову, чтобы ослабить хватку, а другой изо всех сил ударил под ребра. Здоровяк хрюкнул, но больше никакого действия этот удар не возымел. Кровь стучала у Перрина в ушах, глаза застилал туман, мрак надвигался со всех сторон. Юноша нащупал топор, но пальцы уже не повиновались ему.

Неожиданно противник судорожно дернулся, обмяк и повалился на Перрина. Юноша отпихнул его тело в сторону и набрал полную грудь сладкого ночного воздуха.

— Болван, – прошептала Фэйли, бросив в сторону немаленькое полено и потирая ушибленный висок. – Сбил меня с ног и на том успокоился. Решил, что я не доставлю ему хлопот.

Гаул, с плащом второго часового в руках, уже дожидался поблизости. Айильцы осторожно оглядели соседние палатки – все было тихо. Фэйли чуть не подпрыгивала от нетерпения.

Мастер Лухан вывел свою жену, госпожу Коутон и ее дочерей, испуганно озиравшихся по сторонам. Перрин торопливо накинул на плечи кузнеца плащ. Он не очень-то подошел, ибо Харал Лухан был могуч и высок, как дуб, но другого выхода не было.

Второй плащ надели на Элсбет Лухан. Ростом и комплекцией она вполне могла сойти за здоровенного солдата, хотя и уступала своему мужу. Поначалу на ее круглом лице была написана растерянность, но, смекнув, что к чему, она кивнула и, сняв с головы оглушенного стражника конический шлем, нахлобучила его на голову поверх толстой косы. Двоих стражников связали, заткнули им рты кляпами из обрывков одеял и затащили в палатку.

Прокрасться назад тем же путем, каким пробрались сюда, было невозможно – это Перрин знал заранее. Даже если бы мастер Лухан и его жена умели двигаться бесшумно, в чем Перрин не без основания сомневался, вцепившиеся друг в друга не верящие в нежданное освобождение дочери Натти в любой момент могли разреветься, и их приходилось постоянно увещевать и успокаивать. Перрин и это учел. Нужны были кони – вскочить на них и умчаться прочь. А кони были привязаны за рядами палаток, у границы лагеря.

Впереди словно призраки двигались айильцы, за ними Перрин, потом Фэйли и Коутоны. Замыкали шествие Харал и Элсбет. Со стороны вполне могло показаться, что трое Белоплащников эскортируют четырех женщин. Коновязи, разумеется, охранялись, но не со стороны лагеря. Какой смысл оберегать лошадей от их же хозяев. Это, конечно, облегчало задачу Перрина. Его спутники просто подошли к ближайшей линии коновязей и отвязали по лошади для каждого, кроме айильцев. Самым трудным оказалось водрузить на неоседланную лошадь госпожу Лухан. Для этого потребовались совместные усилия Перрина и мастера Лухана, причем сама достойная женщина больше всего заботилась о том, чтобы расправить юбки и прикрыть колени. Натти и ее дочки взобрались на коней легко, как, само собой, и Фэйли. Караульные продолжали размеренно расхаживать туда-сюда, периодически окликая друг друга.

— Как только я подам знак… – начал было Перрин, но тут из лагеря донесся крик, потом другой, третий…

Зазвучал рог, люди высыпали из палаток. Видимо, кто-то наткнулся на оглушенного здоровяка или обнаружилась пропажа пленников. Впрочем, это не имело значения.

— За мной! – вскричал Перрин, ударив пятками в бока темного мерина. – Вперед!

Кони помчались во весь опор, но и во время этой сумасбродной скачки Перрин старался не терять никого из виду. Мастер Лухан был таким же скверным наездником, как и его жена, оба болтались из стороны в сторону и едва не падали. То ли Боде, то ли Элдрин от страха громко вскрикнула, но, к счастью, стража не ждала беды со стороны лагеря. Один воин в белом плаще, напряженно всматривавшийся в темноту, едва успел отскочить в сторону, чтобы не угодить под конские копыта, и закричал чуть ли не так же пронзительно, как дочка Коутона. Рога позади звучали все громче. Прежде чем беглецы достигли деревьев, весь лагерь переполошился. Кто-то отрывисто отдавал приказания. Теперь рощица уже не могла считаться надежным укрытием.

Тэм усадил всех молодых двуреченцев на коней, и они поджидали беглецов, сидя в седлах, как и просил Перрин. Вернее, как приказал Перрин. Юноша перескочил с угнанного мерина на Ходока. Во всей компании только Верин и Томас не подпрыгивали в седлах, и их кони не пританцовывали от передававшегося им возбуждения седоков. Абелл Коутон пытался обнять жену и обеих дочек разом, все смеялись и плакали одновременно. Мастер Лухан пожимал все руки, до каких мог дотянуться. Все, кроме Верин, Томаса, Гаула и Дев, наперебой поздравляли друг друга, словно все было уже позади.

— Перрин, да это никак ты! – воскликнула госпожа Лухан. Ее округлое лицо выглядело чудно под сидевшим набекрень из-за толстой косы шлемом. – А что это у тебя на физиономии, парнишка? Я тебе благодарна, нет слов, но я не допущу, чтобы за моим столом ты выглядел, как…

— Сейчас не до того, – оборвал женщину Перрин. Госпожа Лухан не привыкла, чтобы ее перебивали, и была ошарашена, но Перрин не обратил на это внимания. Рога позади гудели пронзительно и громко – снова, снова и снова. Лагерь поднялся по тревоге. – Тэм, Абелл! Отведите мастера Лухана и женщин в укрытие, о котором мы говорили. Гаул, ты пойдешь с ними. И Фэйли. – А значит, Байн и Чиад тоже. – А еще Хью и Хайм. – Пожалуй, этого будет достаточно. – Двигайтесь тише. Особенно не спешите, тишина, во всяком случае сейчас, для вас важнее, чем скорость. Но отправляйтесь не мешкая.

Все, кого он назвал, без возражений повернули на запад, хотя госпожа Лухан, обеими руками вцепившаяся в конскую гриву, смерила его довольно холодным взглядом. Более всего юноша был озадачен беспрекословным послушанием Фэйли – озадачен настолько, что не сразу сообразил: он ведь назвал мастера Коутона и мастера ал'Тора просто по имени.

Верин и Томас держались позади. Обернувшись к Айз Седай, Перрин спросил:

— Могу я рассчитывать на вашу помощь? Хоть какую-нибудь?

— Такую, о какой ты думаешь, пожалуй, нет, – ответила она с таким спокойствием, будто всего в миле отсюда не было взбудораженного лагеря Белоплащников. – На то у меня есть резоны, как были и раньше. Но мне кажется, что через… полчаса пойдет дождь. Возможно, даже меньше чем через полчаса. И я полагаю, что это будет настоящий ливень.

Стало быть, полчаса… Перрин хмыкнул и занялся оставшимися двуреченскими парнями. Их так и подмывало пуститься наутек, но они оставались на месте и лишь судорожно, так, что