Чистилище. Живой - Виктор Глумов

Тех, что погнались, было около десятка. Двоих уже нет. Он ощущал себя героем шутера. Нажал на кнопку – нет зомби, мозги в стороны, кровь-кишки. Ничего страшного, надо действовать, как в компьютерной стрелялке.

Прутья малины раздвинулись, появилась перепачканная кровью мордаха бритого налысо очкастого паренька. Палец дрогнул. Это ведь человек! Нет, враг, убийца, и кровь на его лице – человеческая. Зажмурившись, Андрей выстрелил, снова уставился в заросли, стараясь не смотреть на подергивающийся труп.

Загорелая девушка в ядовито-зеленом топе была последней. Андрей застрелил ее и продолжал ждать зомби, но они не стали преследовать машину. Кровь колотилась в висках, дыхания не хватало, словно он только что провел тяжелейший бой и выиграл его. Боль он почувствует потом, когда «перегорит» адреналин. Будет адски болеть голова, двоиться в глазах, пару дней он не сможет встать на ноги, покрытые гематомами… Сейчас он по крайней мере цел, не избит, как после выхода на ринг или в клетку.

А ведь они были людьми! Толстый пенсионер наверняка боролся с повышенным давлением, жил на даче, ухаживал за садом. Девчонка мечтала, чтобы ей признался в любви сокурсник. Бритый очкарик – выиграть в «танки» или прокачать эльфа до девяностого уровня. И все это внезапно кончилось.

Таня потянула его за рукав:

– Пойдем, уже все… Андрей?

– Что? – шепнул он одними губами.

– У тебя такое лицо… Неживое, бледное.

Он молча зашагал вперед, механически отмечая, что дождь кончился, и это хорошо. Таня рядом, живая и здоровая, что тоже замечательно. А еще они попали в игру, в дурацкий шутер, где каждый встречный может тебя сожрать и прав тот, кто первым выстрелит.

У Андрея была отменная память, на автопилоте он добрался до складов, обнесенных бетонным забором, отыскал тропинку и лаз, ведущий на территорию некогда режимного объекта.

Таню он оставил у входа в берлогу, а сам отправился вытаскивать трупы. Сначала – Карташова. Ему повезло, он умер быстро. Андрей схватил его под мышки и поволок наверх, положил возле двери ногами к выходу.

Выключить бензогенератор Андрей забыл, он израсходовал горючее под ноль, и, понятное дело, лампочка погасла. Пришлось доставать фонарь из кармана разгрузки и крепить его к стене. Эх, Сталкер! И химза тебе не помогла, подумал Андрей, приподнимая тело. Ну и тяжеленный он, и окоченел быстро, тащишь его, как бревно.

Сталкер лег рядом с Карташовым. Таня стояла и смотрела, жевала губу, и осмысленности не было в ее взгляде. А вот когда Андрей вытащил Короля, девушка встрепенулась, укусила себя за руку и заскулила. Села возле тела Гены Королева, положила его голову к себе на колени и принялась перебирать шелковистые пряди волос. Она бормотала что-то типа: «просыпайся, хватит спать», «вставай, мы без тебя не справимся». Неужели психика не выдержала? Но Таня повернула бледное, мокрое от слез лицо и прошептала:

– Давай их похороним. Просто в землю закопаем, чтобы… птицы…

Она отвернулась, уронила голову на грудь, спряталась за прядями медных непослушных волос.

Нормальной лопаты у Сталкера не было, и Андрей решил воспользоваться саперной. Разобрал огромный деревянный ящик, сколотил из реек три креста, отнес Тане, протянул ей стеклянную банку с застывшей сверху серой краской.

– Мне нужен карандаш, – сказала она.

Андрей выполнил ее просьбу и отдал тот, что Сталкер планировал использовать для заметок. Таня благодарно кивнула, сорвала кистью пленку и, уже не обращая на Андрея внимания, принялась красить кресты. И правильно, пусть хоть чем-то занимается, иначе начнет рефлексировать.

Хоронить приятелей Андрей решил возле ограждения. Проверив территорию складов, выглянув за ее пределы, Андрей положил на асфальтовый тротуар ППШ, накрыл футболкой и принялся копать. Мокрая земля липла к лопате, корни кустов приходилось перерубать, но Андрей не останавливался ни на миг, с упоением преодолевая трудности. Если бы на него сейчас напали зомби, он не успел бы дать им отпор.

Сколько времени прошло, он не знал. Очнулся – только когда сообразил, что под ногами хлюпает вода и яма уже по пояс глубиной и в ширину такая, что как раз можно уложить рядом три человеческих тела, чтобы они не соприкасались. А еще дождь закончился, и припекало закатное солнце, а по щекам катились жгучие соленые капли, и Андрей сам не понимал, что это – пот или слезы.

Он вылез из ямы, весь черный от грязи, и по одному перетащил тела, сложил их, скрестив руки на груди. Впервые в жизни Андрей пожалел, что не знает ни одной молитвы. И Таня не знала, в медицинский редко поступают набожные.

Первую горсть бросила девушка – она упала на белую рубаху Карташова. Андрей заработал лопатой, глядя в сторону, чтобы не видеть, как исчезают под землей друзья, он ведь не людей сейчас хоронил, он хоронил свое прошлое и будущее.

Таня переживала молча, кусала ногти.

Когда на могиле вырос свежий холмик, Андрей взял первый крест, еще липкий от серой краски. В месте пересечения досок, на неокрашенном квадрате, Таня нарисовала портрет Карташова – вечно улыбающегося, с ежиком русых волос.

На других крестах тоже были портреты. Сталкер получился не сильно похожим на себя, а вот Король… Он словно жил в рисунке, смотрел снисходительно, насмешливо.

Когда холм увенчали три креста, Андрей поднял ППШ и сказал:

– Пойдем, Таня, в берлогу. Нам придется провести там дня три, не меньше.

Девушка вздрогнула от прикосновения и позволила себя увести.

Изнутри берлога запиралась на огромный засов, который сюда приварил, скорее всего, Сталкер. А снаружи… Андрей напряг память и вспомнил, как Сталкер крутил штурвал: влево, вправо, вверх, вправо, вверх, влево, вниз.

Таня ничком рухнула на продавленный диван и осталась лежать неподвижно. Андрей снял со стены фонарик, положил на стол ППШ и отправился смотреть, что у Сталкера еще есть полезного.

За сейфами – канистра с бензином… Две канистры. Картонная коробка со свечами и спичками. Хорошо. Еще коробка. Гречка, горох, рис – по три упаковки. Пять пакетов с овсянкой. Тушенка армейская, десять штук. Упаковка черного шоколада. Кофе заварной – десять пачек по двести грамм. Столько же чаю черного крупнолистового, с бергамотом.

Газовая горелка, к ней – баллон, небольшой совсем, хватит его недели на две, если очень экономить. Алюминиевый котелок, почерневший от огня костров. Термос…

А что, интересно, в двух других шкафах-сейфах? Ключ он так и не вытащил из замка сейфа, где хранился ППШ. Андрей взял связку ключей, их было шесть штук. С третьего раза открыл сейф, что стоял между двумя другими.

Осенний камуфляжный костюм, кирзовые сапоги. Маскировочный костюм «березка». Белый ватник и белые же ватные штаны – на зиму. Похоже, Сталкер всерьез готовился к катастрофе, да погиб, не продумал всех нюансов.