Десант местного значения - Грибанов Роман Борисович

– Не стрелять! – крикнул Сергеев, но скорее для порядка, бойцы уже поняли, кто это. А вагончик, из которого выскочили девушки, изнутри начал заниматься пламенем, которое уже проблесками выбивалось из разбитых стекол.

– Вот дают девки! Сами ушли и вдобавок этот гадюшник подожгли! – восхищенно цыкнул языком один из пограничников.

Девушки, пригибаясь, быстро бежали к открытым въездным воротам. Им никто не препятствовал, блокпост и пулеметное гнездо у ворот уже были уничтожены минометным огнем. К лейтенанту подполз один из местных охотников.

– Товарищ лейтенант, я узнал одну из них, это Кавихак, жена моего двоюродного брата. Разрешите, я за ними пойду, как бы они второй раз американцам не попались!

Как будто в ответ на его слова, далеко впереди на дороге, по которой уже бежали девушки, мелькнул свет автомобильных фар. Но девушки, тоже увидев свет фар, шустро свернули с дороги налево и пошли в ближайший распадок.

– Разрешаю, но только возьми с собой еще двоих, и Петровича с Ингулом, – он кивнул на молчаливого сержанта-проводника и его огромную немецкую овчарку, дисциплинированно лежащую рядом.

– Ингул их быстрее в темноте найдет, да и вас предупредит, если поблизости кто окажется. Петрович, ты за старшего!

Сержант коротко сказал «есть», и маленькая группа быстро растворилась в темноте, еще более контрастно-черной на фоне огромного пожара.

– Ну а мы пока гостей встретим, – пробормотал лейтенант и крикнул: – Прекратить огонь! Доложить об остатке боеприпасов!

03 ноября, местное время 02:19. Тихий океан, 90 миль к юго-западу от острова Беринга. Ситуационный центр авианосца «Форрестол»

Палубная команда авианосца «Форрестол» занималась тем, чего никогда раньше не делала. Более того, эти операции за всю сорокалетнюю историю эксплуатации авианосцев в US NAVY выполнялись так редко, что их можно было сосчитать по пальцам. Одной руки. Уж очень они были рискованными, для людей и для техники. Поднять на палубу и запустить с нее даже несколько истребителей в девятибалльный шторм, даже с такого большого авианосца, как «Форрестол», это занятие для самоубийц. Цирк, только с неминуемыми смертельными жертвами среди палубной команды и пилотов. Подъем самолетов с кормовых лифтов отпал сразу, слишком большую дистанцию надо было проделать машинам до стартовых позиций катапульт номер 3 и 4. В такую погоду хоть какой-то шанс был при использовании первого носового подъемника и стартовых катапульт № 1 и 2. Это сразу определило и состав кандидатов в «самоубийцы», это была четверка перехватчиков F-4В «Фантом-2», из эскадрильи VF-121, под командованием подполковника Брауна. Они стояли ближе всех к этому лифту, а тасовать самолеты внутри ангара при такой качке означало гарантированно повредить не одну машину. Но «Фантомы» с гораздо более совершенной бортовой РЛС лучше подходили для поиска и перехвата целей ночью, в сложных метеоусловиях, да еще и без поддержки самолетов ДРЛО. К тому же у «Фантома», если повесить на него только шесть ракет без подвесных топливных баков, была большая максимально взлетная тяговооруженность, 0,82 против 0,59 в такой же конфигурации у «Крусейдера». И это внушало некоторый оптимизм. Через десять минут три смытых матроса-такелажника во время установки еще первого самолета на позицию старта оптимизма у команды поубавили. Но вот первый «Фантом» уже стоит на первом старте, а офицер катапульты в жилетке желтого цвета, на сленге просто именуемый «shooter», выгадывает, когда спадет громадный бурун от очередной волны. Вот он присел и махнул левой рукой вперед, с поднятым вверх большим пальцем. По этой команде матрос управления катапульты нажал рычаг, приводя в действие многотонную махину. Пилот в кабине, отслеживающий жесты «шутера», одновременно перевел РУДы двигателей на форсаж. Получив пинок под зад силою в несколько десятков тонн, «Фантом» рванулся вперед, мгновенно проскочив через край передней палубы, ощутимо просел в воздухе, но натужно ревя двигателями, на форсаже медленно пошел вверх, в мрачное штормовое небо. Убрал шасси, разминувшись с очередной огромной волной на считаные сантиметры, так, по крайней мере, показалось людям с авианосца. А тем временем на вторую позицию матросы в коричневых жилетах уже закатывали самолет подполковника Брауна. Вот такелажники установили самолет на второй позиции. Вот два инспектора финальной проверки (Final checker) в черно-белых жилетах осмотрели самолет с обеих сторон и разведя обе руки широко в стороны с поднятыми вверх белыми фонарями дают добро на взлет самолета. Вот «шутер» снова выбрасывает в полуприседе левую руку вперед, давая команду на старт катапульты. И опять многотонная машина тяжело уходит в ночь, едва разминувшись с очередной волной. Браун, чудом вытягивая машину вверх над ревущим океаном, прохрипел своему оператору бортовой РЛС:

– Кажется, я становлюсь слишком старым для таких смертельных фокусов.

Оператор, видя гребни волн, проносящиеся чуть ли не вровень с кабиной самолета, только сдавленно хмыкнул в ответ. Подполковник Браун, когда говорил о «смертельных фокусах», нисколько не шутил. Хотя он уже имел налет на «Фантомах» в несколько тысяч часов, участвовал в заключительном этапе приемочных летных испытаний флота, начиная с 1959 года, и даже поставил на «Фантоме» 31 марта 1962 года один из мировых рекордов скороподъемности, пилотировать самолет в таких условиях старта ему пришлось впервые. И буквально через пять минут его слова о «смертельных фокусах» обрели реальность. То ли расчет «шутера» оказался неточен, то ли пилот «Фантома» замешкался с форсажем. А может быть, просто авианосец качнуло чуть сильнее или очередная волна оказалась чуть выше. Но третий «Фантом», при старте чиркнув носом по белопенному гребню волны, тут же нырнул в нее весь. И все. Ни вспышки, ни дыма, ни обломков. Двадцатитонную машину и двух пилотов в ней как корова языком слизнула.

Члены такелажной команды, потрясенные такой картиной молниеносной гибели новехонького самолета со всем экипажем, допустили маленькую ошибку. Даже не ошибку, просто пара человек в коричневых жилетках с неизменными швартовочными цепями, которыми они были постоянно обвешаны, немножко замешкались с закреплением четвертого «Фантома» на позиции второго старта. Все-таки работать приходилось ночью, да еще все вокруг было мокрым и ледяным. И этого оказалось достаточно для еще одной катастрофы. Не до конца закрепленную машину на очередной волне потащило по палубе в сторону. Вода, гулявшая по поверхности палубы, добавила скольжения. Напрасно команда такелажников пыталась удержать самолет, следующая волна сначала развернула его боком, а очередная и вовсе смыла его за борт, вместе с пилотами и еще двумя членами палубной команды. После этого адмирал Холлоуэй приказал прекратить попытки старта.

03 ноября, местное время 02:34. Тихий океан, 160 километров к северо-западу от острова Беринга. Сводная группа советских ракетоносцев Ту-16. Шесть ракетоносцев Ту-16К-10 568-го морского ракетоносного авиационного полка 143-й мрад Авиации ТОФ, тридцать один ракетоносец Ту-16К-16 и четыре постановщика помех Ту-16П и Ту-16ЕН из состава 55-й тбад Дальней авиации ВВС СССР

Самолеты летели несколькими группами, одна за другой. Это произошло из-за того, что передовые аэродромы базирования, принявшие 55-ю тяжелую бомбардировочную дивизию, Анадырь и Магадан, не могли обеспечить одновременный взлет всех самолетов дивизии. Ракетоносцам приходилось стартовать по одной эскадрилье, затем лететь в точку сбора, над южной частью пролива Литке. Первый полк уже встречала шестерка морских ракетоносцев под командованием подполковника Юрьева, все, что осталось от двух морских ракетоносных дивизий Тихоокеанского флота после неудачной предыдущей атаки на проклятые американские авианосцы. Шестерка Ту-16-К10 Юрьева базировалась ближе всех к противнику, на передовом аэродроме в Палане, и поэтому могла себе позволить жечь топливо в ожидании ракетоносцев ВВС в точке сбора. Ей же и предстояло самое трудное для советских экипажей, найти американцев. Ведь оба советских эсминца радиоразведки на Тихом океане были уже потоплены, а 216-й батальон наземной радиоразведки на Камчатке понес некоторые потери в технике в результате прошлых налетов противника и поэтому мог определить нахождение АУГ противника лишь приблизительно. С точностью примерно в сто – сто пятьдесять километров к юго-западу от острова Беринга.