Ардан. Воины Восьми Королевств - Талех Аббасов

Ондо Тан-Лахир выпрямился и вперил взгляд в возмущённого и недовольного жнеца: — Не забывай, Тармин, кого повелитель назначил главным. И мне решать, кому выражать почтение, а кому — презрение.

— Когда мы вернёмся, повелитель об этом узнает!

— Если вернёмся, — возразил Ондо, отчего жнец побагровел от злости. Как же, прямо перед врагами признавать возможность своего поражения — было немыслимым и вопиющим проявлением слабости. Тот хотел ещё что-то сказать, но вмешался маг: — Сейчас не время для выяснения отношений.

Влезать в перепалки с ним жнец не стал. Генерал учтиво кивнул магу в знак признательности и продолжил:

— Мы пригласили вас на переговоры с целью выдвинуть ультиматум, ваше высочество.

Тармина вновь передёрнуло, когда генерал обратился к Зи именно таким образом. Похоже, жнецу совсем не нравилось, что Ондо признал в ней наследницу Эриоса.

— Предлагаете сдаться? — усмехнулась Зирани. — Вы ведь знаете, что Дан-Альнайды никогда не сдавались и всегда упорно двигались к намеченным целям.

— Я надеюсь призвать к вашему благоразумию, ваше высочество. У нас численный перевес, вы окружены, помощи ждать неоткуда. Я бы хотел, чтобы всё обошлось без кровопролития.

«А он молодец», — мысленно восхитился я: «Не думаю, что его волнует судьба жителей Марита, но вот напрасно губить своих солдат он не хочет».

«Думаю, ты прав. Может он и не так уж и безнадёжен, как мне казалось».

«То есть ты решила его помиловать, после нашей победы?»

«Посмотрим. Всё будет зависеть от него».

— Нет, — ответила принцесса. — Ваше предложение не приемлемо.

— Но почему? Ваше высочество, ведь пострадают люди. Мы ведь сравняем это поселение с землёй.

— Что ж, попытайтесь, — усмехнулась Зирани и пожала плечами.

— Очень жаль. Я надеялся, что вы будете более благоразумны.

— Как учил меня отец: надежды часто ведут к разочарованиям. Если я вас разочаровала, то я рада, что избавила вас ещё от одной иллюзии. Я повторю — Дан-Альнайды никогда не сдаются. Вы уже видели на что мы способны, когда мы вдвоём с Райсэном атаковали вас на марше. Ловушки вам наверно тоже понравились. Это была всего лишь небольшая часть показанной нами силы. Хотите атаковать Марит? Что ж, генерал. Дерзните!

С этими словами принцесса резко встала, развернулась на каблуках и двинулась к выходу, давая понять, что разговаривать более не о чём. Капитан Нохир поспешил за ней. Я замешкался всего на мгновение, рассматривая ошарашенные лица наших бывших собеседников, потом последовал примеру принцессы. И уже выйдя, я услышал голос мага:

— Генерал, вы действительно считаете, что есть возможность нашего поражения?

— Да, Мириол. Норен — этот меч — всегда был на стороне победителей.

Я мысленно улыбнулся. Что ж, ничего нового мы не узнали, но, по крайней мере, увидели, с кем будем иметь дело.

День близился к закату, хоть самих светил и не было видно. Пасмурная погода только усиливала ощущение быстрого завершения дня и скорейшего воцарения опускавшейся на Марит ночи. Всё это время люди занимались повседневными вещами, к которым прибавилась подготовка к предстоящей битве. Уже все знали, что она обязательно состоится. Люди, конечно, улыбались и старались не придаваться унынию, но за всем этим чувствовалось напряжение, витавшее в воздухе.

Талгас перестал появляться. Даже не потрудился дать о себе знать хоть каким-либо способом. Словно решил исчезнуть навсегда. Но в глубине души я знал, что это всё тренировка. Мне придётся пройти через горнило сражений, чтобы стать достойным лидером. И даркан всячески способствовал этому, в ответственные моменты исчезая, и предоставляя меня самому себе. Чтобы я не привык к ощущению безопасности от того, что меня постоянно оберегают. Теперь я лучше понимал, почему жалость приводит к слабости. Помог кому-то из жалости — и всё; этот человек привыкает к тому, что его жалеют и делают всё за него или для него — и день ото дня слабеет волей. Что же касается того, кто эту жалость проявил, то он тоже слабеет, так как, пожалев другого, начинает жалеть себя. И это гораздо опаснее, чем проявленная жалость к тебе со стороны. Ибо тот, кто жалеет себя, начинает искать виноватых в собственных бедах. Что-то такое Талгас говорил и про это. Да. Если не ищешь виноватых, то тебе некого упрекнуть в том, что ты натворил сам. А значит, ты не будешь тратить время на бессмысленные и пустые сожаления о неисправимом прошлом, не будешь лить слёзы из-за того, что жизнь к тебе не справедлива. Ей то всё равно, что ты о ней думаешь. Ты получаешь то, что создаёшь вне зависимости от того, нравится тебе это или нет.

В воздухе веяло сыростью, предвещающей дождь, поэтому остаток дня мы с Зи решили провести в таверне, прежде чем пойти спать. Заснёшь тут с почти трёхтысячной армией под боком, но отдохнуть нужно обязательно. Кто его знает, когда появится возможность поспать, если они уже завтра или, ещё хуже, этой ночью решат атаковать. Принцесса прекрасно слышала все мои мысли и потому решила добавить: — Скорее всего, этой ночью и атакуют.

— С чего ты взяла?

— Может и не решат, но если ночь разразится дождём, да и ещё с грозой, то вероятность атаки будет очень высока, — Зирани замолчала, потом, уловив в моих мыслях сомнение, объяснила: — Дождь, раскаты грома, молнии — всё это скрадывает шум. Скорее всего, они не станут атаковать в лоб, а постараются незаметно проникнуть в Марит, бесшумно вырезать часовых и открыть ворота. Потом тут начнётся настоящая бойня. Ондо, скорее всего, так и поступит. Он ценит своих солдат, поэтому решит свести потери к минимуму. А это легче всего сделать, если атаковать безмятежно спящего врага. Но, — принцесса хитро оскалилась, — капитан Нохир уже предупреждён. Так что дозорные будут очень бдительны. Да и мы тоже хороши.

Ещё бы. Пока враг задерживался в пути, мы успели обильно нашпиговать полосу отчуждения магическими ловушками, оставив неширокое пространство для дороги между воротами колец, чтобы там свободно могли проехать рядом две повозки. Так что возможных ночных гостей ждут приятные сюрпризы. А вот потом, вероятно, будет атака в лоб всеми силами со всех направлений… Если конечно же их первая попытка не увенчается успехом.

За окнами таверны вечернее небо озарила вспышка молнии, затем, спустя некоторое время, раздались клокочущие раскаты грома.

— Ну вот, началось, — прошептала Зирани. — Думаю, нам надо быть готовыми к ночной атаке.

Я согласно кивнул в ответ. Мы чувствовали друг друга и слышали наши мысли, знали настроение на данный момент, но всё равно пользовались словами, чтобы… сохранить расстояние между нами? Я думал об Адари, а Зирани знала об этом, хоть и не имела представления, кто это такая. Да. Принцесса не хотела сближаться со мной, пока мои мысли были о другой, хоть Зи и тянуло ко мне. Не сказал бы, что и меня не тянет к принцессе. Такая красавица же. Но Адари была для меня на первом месте; во-вторых, Зи всё-таки высокородная принцесса благородных кровей, а я простой безродный хранитель огня, не знающий своих родителей.

— Мне всё равно, кто ты, откуда и каких кровей, — тихо произнесла Зирани. — Ты спас меня три раза. Дурак.

Принцесса отвернулась и теперь просто смотрела в окно пустым взглядом. Будь не ладна эта способность слышать мысли друг друга, но ничего с этим не поделаешь — этот дар очень полезен в бою, и было бы глупо отказываться от него. Да уж, дурацкая получается ситуация. Я поспешил отвлечь её от этого.

— Что, по-твоему, мы можем сделать ещё для защиты Марита?

— Напасть первыми, — безразлично ответила Зи. — Велика вероятность, что они этого не ожидают. Тем более, если мы это сделаем среди ночи с безопасного расстояния магическими атаками.

— И вся разъярённая толпа из почти трёх тысяч воинов кинется на Марит незамедлительно, чтобы отомстить. Мы и так им уже подпортили жизнь на марше и ловушками у реки. Сомневаюсь, что они про всё это забыли.

— Рано или поздно они всё равно атакуют, — принцесса равнодушно пожала плечами и добавила: — Но лидер у нас ты — тебе решать.

— И это говорит мне будущая королева Эриоса.

— Хочешь, чтобы лидером стала я? У каждого из нас своя цель и свой путь. Я буду возглавлять своё королевство, ты — нашу восьмёрку. Так что более не затрагивай эту тему.

Так. Она разозлилась. Даже не знаю — это хорошо или плохо? Ибо она почти всегда спокойна или равнодушно спокойна в зависимости от ситуации. В безразличие принцесса уходит, когда что-то ей не нравится, таким образом она защищается, позволяя себе сохранять ясность разума. Но чтобы она злилась?!

— Дурак, — повторила она. — Даже со способностью слышать мои мысли и чувствовать моё настроение, ты ничего не понимаешь.

Зи тяжело вздохнула, потом поднялась и двинулась к выходу: — Я пойду отдыхать. И тебе советую, лидер.