Акробат. Дилогия (СИ) - Юрий Добронравов

— И как вы, господин Элл, думаете, имеем ли мы право рисковать очагом цивилизации на такой прекрасной планете?

«Нет, ребята, что-то вы недоговариваете», — подумал Элл.

Из ненаписанного дневника Скитальца:

«Все великие путешественники ведут дневники. Чем я хуже? Может, и не такой великий, как Ливингстон или Пржевальский, но, согласитесь, я забрался дальше. Правда, писать здесь не на чем и нечем, да и демаскировать себя непонятными действиями не следует. Так что, мой дневник так и останется ненаписанным. Ну, и ладно! Что увидел — не забуду, что надумал — останется при мне. Это будет, по крайней мере, тренировка логического мышления и приведение в порядок сумбура в голове. К тому же, меня многие считают неразговорчивым. И, наверное, они правы — не люблю без особой необходимости ворочать языком. Но с самим собой-то поговорить можно? С умным-то собеседником! Шучу.

— Все, привал, — слезаю с коня и принимаюсь снимать поклажу. Волчонок недовольно пожимает плечами, но тоже спешивается.

— Волчонок, проверь, как вода в ручье, соленая или нет. А я костром займусь. Жрать охота…

— Так себе вода. Но, пить можно. И вообще, торговец, называй меня Волком, — буркнул подросток.

Волк! От горшка два вершка, а туда же — в хищники. Гонору-то, гонору! Что у того дворянина. Даже волосы отпустил почти до плеч, что для его сословия неприемлемо — таков негласный закон. Но даже с волосами на благородного явно не похож — конопатым курносым носом родители одарили.

— Хорошо, но и ты прекращай называть меня торговцем.

— А кто же ты? — мальчишка с вызовом глядит прямо в глаза, наглый недомерок. — Набрал у папаши товара, меня с собой потянул. Будто у меня других дел нет, кроме как показывать дорогу всякому желающему обогатиться в землях кочевников.

— Меня зовут Скиталец. И на другие имена не откликаюсь. Уяснил? И вообще, я тебя никуда не тянул. Просто просьбу друга выполнил. Так что, повежливей. И что это у тебя за дела? Отец говорил, что ты не больно то жаждешь в земле ковыряться.

— Я уже с вербовщиком принца Райгула договорился — пойду к ним в армию.

— Ха, в армию он пойдет! Нос не дорос! Не будь твой отец моим другом, надавал бы тебе сейчас подзатыльников — надолго бы запомнил, Аника-воин!

— А если бы Хозяин не был моим отцом — лежал бы ты сейчас в земле со стрелой в глазу! — презрительно выдавил из себя Волчонок.

— Да, неужели? А причем тут Хозяин? — наглость пацана зашкаливает.

— Он запретил.

— И как он это сделал?

— Запретил, и все! Сказал, что я в тебя попасть не смогу.

Нет, пора, кажется, поставить этого спесивого мальца на место. Иначе в дальнейшем хлопот не оберешься.

— А ты попал бы?

— Можешь не сомневаться. Я со ста шагов тебе все пуговицы пересчитаю стрелами! — с гордостью сказал юноша.

— Пари?

— Ты серьезно, торговец?

— Серьезней не бывает, Волчонок, — усмехаюсь ему в лицо. — Давай! Сто — не сто, а если попадешь в меня с пятидесяти шагов хотя бы одной стрелой из, скажем, пяти — я тебя отпускаю, иди куда хочешь. И коня дам — твои клячи, кроме как грузы тягать ни на что не годны, это не боевые скакуны. Таких в армии используют, разве что, в обозе. И копье подарю. Хорошее, с каленым наконечником, не то, что твоя медяшка! И щит из панциря черепахи, на который ты глаз положил. А не попадешь — будешь делать то, что я говорю. И без выбрыков! Согласен?

— А, идет! Давай, прямо сейчас. Только у меня нет тупых стрел.

— Кто говорит о тупых стрелах! Пустишь мне кровь — выиграл. Ну, что стоишь — вперед, считай шаги.

Волчонок принялся отсчитывать полсотни шагов. Отсчитал, обернулся и неуверенно так спрашивает:

— Может, подальше отойти?

Нет, парень, играем по моим правилам и до конца. Презрительно смотрю на него и даже не удостаиваю ответа. Мальчишка пожал плечами — пеняй, мол, на себя, придурок! Поднял лук, натянул тетиву, но отпускать все не решается. Оно и понятно — ситуация для него дурацкая. Вгонишь стрелу куда-нибудь в плечо или руку, и возись потом со мной, раненым, пока не вычухаюсь. Я насквозь вижу, что творится в его башке. Долго сомневаться не будет — выстрелит. Обязательно постарается показать наглому старикашке, что он давно не Волчонок, а самый настоящий Волк — лучший стрелок из лука во всей округе. Ну-ну…

Смотрю ему прямо в глаза. Так удав на кролика смотрит. Юноша держится, пытается сохранить самообладание. Плавно отпускает тетиву… Стрела с тихим жужжанием понеслась в мою сторону. Паренек явно намеревался запустить стрелу между моих широко расставленных ног — то-то позор будет на мою седую голову! (Ну, насчет седины… каюсь, загнул немного). Надеется, что я передумаю продолжать тягаться с таким снайпером и, признав свое поражение, отпущу восвояси? Но цели стрела не достигла, а ушла куда-то в облака.

— Что, паренек, рука дрогнула? — смеюсь ехидным смехом. — Спокойствие, только спокойствие!

«Издеваешься, торгаш? — долетают до меня обрывки мыслей Волчонка. А может, он это вслух прошипел. — Тем хуже для тебя. Получай!»

Стрела, направленная в правое плечо даже не пощекотала меня своим оперением. Куда там, пощекотала! Вслед за первой улетела неизвестно куда. А я снова выдал порцию издевательств, почти доведя парня до белого каления. Что поделаешь, вот такое я «гэ…»!

«Что такое?! Как он это делает? Колдовство, что-ли? — чуть ли не вслух выкрикивает паренек. — Ну, все! Теперь ты доигрался, чертов маг! Игры закончились!»

Тетива натянута до предела, острие единственной в его арсенале стрелы с серебряным наконечником, припасенной именно на случай встречи с нечистью и колдунами, смотрит точно мне в грудь. Снова колебания. Дом, отца с матерью, наверное, вспоминает. Нужно бы остановиться. Если сейчас прошьет меня насквозь, отеческое проклятие обеспечено. Смерти своего друга Кот не простит даже сыну. И не видать больше ни отчего дома, ни мать, ни братьев с сестрами. Гляди-ка, прикрыл глаза, чтобы не видеть, как упадет его противник! Правильно, это похоже не на пари, а на самое настоящее убийство. Такое лучше не видеть. Но зло душит и прямо силком разжимает пальцы. Снова жужжание оперения, но на этот раз на более высокой ноте. Сейчас будет негромкий звук удара, а потом, наверное, должен раздаться мой предсмертный хрип…

— Пожалуй, хватит стрелы портить, — Волчонок открыл глаза, и первое, что увидел — это меня, целого и невредимого, идущего к нему со стрелой в левой руке. Той самой, с серебряным наконечником, которая должна была бы торчать в моем сердце. — Да, парень, судя по твоим навыкам, солдатом тебе быть до первой стычки с неприятелем. Живым солдатом, во всяком случае. Придется всерьез заняться твоей подготовкой. Иначе точно, огорчишь отца. Насчет итогов пари вопросов, надеюсь, нет?

Что тут началось! Самая настоящая истерика.

— Ты — колдун! Я не мог промахнуться. Особенно, в последний раз, — Я даже испугался, не хватил бы ребенка «кондратий». Не переиграть бы… Нужно срочно мириться.

— Спокойнее, парень! Думаешь, что среди твоих врагов будут одни увальни, не способные не только поймать летящую стрелу, но даже от нее увернуться? Все. С завтрашнего дня занимаюсь твоим воспитанием. Так за тебя так возьмусь, что мало не покажется. Ты себя в зеркало видел, худоба» несчастная? Ручки, что у девчонки. Как такими ручками ты собираешься мечом орудовать? Или противника кулаком с ног свалить? Все! Можешь не сомневаться — к концу нашего рейда по тылам противника я из тебя сделаю настоящего воина. Если доживешь, конечно. А пока расседлывай свое тягло и готовься отдыхать. Кстати, найди свои стрелы, пока не стемнело. Нечего боеприпасами разбрасываться».

— Что-то подсказывает, что вы, Элл, нам не очень нам верите? Что же, позвольте вам представить одного человека. Знакомьтесь — профессор Саут. — гости синхронно кивнули на дверь.

В кабинет вошел довольно молодой мужчина. Коренастая, даже полноватая фигура, большие ступни и глаза на выкате выдавали в нем уроженца Крайта — одного из спутников экзопланеты с длинным номером вместо названия, отличавшегося повышенной силой тяжести и далеким расположением от своего светила. Улыбнувшись улыбкой, которая на его широком лице выглядела фальшивой, будто приклеенной, парень вцепился в руку Элла и принялся ее трясти.

«И этот демонстрирует свою осведомленность» — подумал хозяин кабинета. Рукопожатия в этом мире были не в ходу, он и сам уже забыл, как это делается. Но «маячок» вполне понятен — о тебе, землянин, знают и видят насквозь. Так что, нечего прикидываться и строить из себя оскорбленную невинность.

— Думаю, — сказал один из «сереньких», поднимаясь из кресла — Вы тут сами разберетесь. Детали экспедиции утрясем позже.

— Ну, что же, господин Элл, — начал профессор. — Вы думаете, ребята вам что-то не договаривают?