Константинополь-Босфорский - Алексей Николаевич Осадчий

немцам не до диспутов о восстановлении великой Германии, кайзера костерит каждый второй — жрать нечего в стране, прям как и «у нас», в пересказе Ремарка. Репарациями страну придавили знатно, интересно, инфляция и в этой реальности скаканёт до астрономических сумм и кого мать-история определит на роль геноссе Гитлера. Сам Шикльгрубер вряд ли объявится, слишком много расхождений накопилось.

Кстати, с границами Украинской Народной Республики интересно получается, немного иная конфигурация, — Харьков, например остаётся российским, а «украинский Львов» готовятся «отжать» поляки. Потому Нехлюдов и давит железной рукой всех радетелей за мову, за немедленную украинизацию и прочие прелести. Ему, коренному киевлянину, идти на поводу истеричных литераторов и язык коверкать неохота. К тому же из голодающей России на благодатный юг устремилось великое множество народа. Немало среди «путешественников» оказалось и офицеров, коим в Российской республике пришлось несладко — солдатские комитеты особенно лютовали на Северном фронте. Вот и ломанулись господа офицеры под крыло окопного генерала Нехлюдова, то ли 14 то ли 18 боевых орденов получившего за подвиги на передовой и сумевшего обуздать как солдатские массы, так и сволочей политиков, и ворюг подрядчиков…

Генерал и диктатор, понятное дело, из таких вояк формировал части, преимущественно на польской и на румынской границе расквартированные. Поручики и штабс-капитаны российской императорской армии военного времени, начитавшиеся в «Русском военном вестнике» о подвигах бравого полковника, ставшего после революции семнадцатого года генералом, гетманом и, бери выше — «малоросским Наполеоном», в украинской армии получали точь такие же звания. Случались и диспуты, как без них — спорили господа офицеры о присяге, о невозможности «резать по живому» и делить Россию и Украину. Но никто из вояк, во всяком случае мне таковые не попадались, не считал возможным конфликт между двумя «братскими республиками». Мол, какое-то время пройдёт и всё образуется, устаканится…

— Ваше высокопревосходительство, не давите на Владимира Ивановича. Не случится утопления кораблей Черноморской эскадры. Максимум что возможно — попытка организации перехода балтийцев и тихоокеанцев, тех что адмирал Берсенёв привёл в Севастополь через Проливы после капитуляции Турции.

— Да, слышал от Терещенко, что на «пришлые» российские корабли не стоит рассчитывать, но всё что построено на черноморских верфях — делим с Россией поровну и баста!

— Андрей Иванович, поверьте моряку — перегон даже в условиях мирного времени с Чёрного моря на Балтику эскадры адмирала Берсенёва невозможен сегодня. Дредноут, два мощных броненосца преддредноута, линейный крейсер, полдюжины бронепалубников. Да где экипажи взять?

— Мой персональный Нельсон утверждает, что оставшиеся в Севастополе офицеры могут распотрошить флотскую кассу, нанять кочегаров и прочих, кого там надо, из торгового флота и вывести ВЕСЬ флот для начала в Константинополь.

— Ваш Терещенко сочинитель хлеще комфлота Семёнова. Но Владимир Иванович хоть и признанный писатель фантастических романов, даже с его бурной фантазией некомплект личного состава закрыть не сумеет. И потом на «Потёмкине», единственном из одиннадцати линейных кораблей несущем боевую службу в море, экипаж на три четверти из сторонников Украинской Народной Республики.

— Одиннадцать линкоров, — Нехлюдов усмехнулся, — звучит вроде и солидно, но только посчитаны шесть устарелых броненосцев и крейсер. Дредноутов всего четыре, да ещё «Императрица Мария», она же «Конституция» без башни…

— У румын и того нет.

— Да Бухарест — тьфу! Наплевать и забыть. Союз Польши и Румынии — вот головная боль Украины. А попомните мои слова, адмирал, оклемается Россия, очухается от смуты и непременно предъявит претензии Киеву.

— Не удивлюсь, ваше высокопревосходительство. Более того — напророчу вам годы, да что там, десятилетия дипломатического маневрирования меж «европой» и «московией».

— Так уже, — генерал отмахнул левой рукой, с остро отточенным красным карандашом, в ладони зажатом, на огромную карту Украины, — уже думаю как бригады комплектовать. Самостийников и «нэзалежников» направляю в батальоны стоящие на российской границе, а офицеров и юнкеров, из Питера, Москвы перебравшихся, командирую в части по Днестру…

— Мудро.

— Виктор Васильевич, не надоело «меж струйками» пробираться?

— Поясните, Андрей Иванович.

— Ну, смотрите. С Родиной, с королевством русотихоокеанским у вас разлад. Мотаетесь сейчас из Севастополя в Киев как посредник, благо пользуетесь доверием и моим и командующего Черноморским флотом адмирала Семёнова. Но сколько такая неопределёность продолжаться будет?

— Вербуете, ваше высокопревосходителсьтво?

— Что? Хм, а похоже на то! Определитесь, Виктор Васильевич. Чин контр-адмирала во флоте Украины и должность советника военного министра по морским делам устроит?

— Устроит, Андрей Иванович. Во флотоводцы не рвусь, понимаю — нарождающемуся флоту молодого государства надлежит комплектовать командную верхушку из своих, доморощенных. Благо хватает дельных морских офицеров украинского происхождения. Такого кадрового голода как при Петре Великом, когда всяк проходимец европейский мог стать если не адмиралом, то шкипером, нет.

— Да, кадровый голод, хорошо сказали, — диктатор всея Украины помрачнел, — хлеб вроде есть, а на людей знающих, толковых, энергичных, — голод! В тральном дивизионе, что в Одессе, два тральщика на рейде столкнулись, один затонул. Слышали? А всё отчего — нет опыта, нет морской практики у армейских поручиков пожелавших стать флотскими…

— С тральцами изначально было понятно — после перемирия на Балтику вернутся. Там в прапорах и мичманах состояли сплошь кондуктора выслужившие офицерский чин. Народ в возрасте, семейный, вот и вернулись к жёнам да ребятишкам.

— Что ж, Виктор Васильевич, поговорили хорошо, поедете в Севастополь уже моим полномочным представителем, контр-адмиралом флота Украины…

Город Русских моряков прекрасен в любое время года, но Севастополь в сентябре — прекрасен вдвойне. Воздух хоть ножом режь и по тарелкам раскладывай, очень уж «вкусно» дышится в главной гавани российского флота. Только в глаза бросается, даже слов не найти подходящих, как бы выразить точнее ощущение, не заброшеность а — «сиротскость» застывших у причала «коробок». В четыре ряда вытянулись огромные корабли, краса и гордость российского флота, а даже ведь и не поддымливают, котлы потушены. Только на «Потёмкине» и паре номерных миноносок-малышей кипит жизнь…

Командующий уже был извещён о очередном карьерном «витке» Колчака и принял хоть и немедля, но подчёркнуто официально.

— Владимир Иванович, прекращайте делать «протокольное лицо». Виктор Колчак не российский подданый, в самом деле.

— Условия капитуляции привезли? Только предупреждаю, господин ТРИЖДЫ контр-адмирал, попытка захвата кораблей приведёт к необратимым последствиям.

— Да чёрт побери, Владимир Иванович! Окститесь! Не собираюсь сыпать соль на рану и рассказывать о плачевном положении в экипжах и разбежавшихся командах. И хохлы, что на «Потёмкине» крутятся вовсе не сторожа флоту, не конвоиры.

— Кто ж знает, кто ж знает, — Семёнов ловко «вышелушил» папиросу и портсигара, закурил (не предложив!) — вчера Офицерское Собрание постановило затопить флот, но Украине не передавать!

— Так а зачем топить то? Не передаёте и не надо, пускай у стенки