Ревизор: возвращение в СССР 40 - Серж Винтеркей

Ну и он тогда сам себе карьеру загубит, ясно же, что простые люди с улицы с Андроповым не общаются, значит, свой он для нас, комитетский. И в принципе, если он таким образом сам себе партийную карьеру обрежет, то это и к лучшему – для того, чтобы давать нам хорошую аналитику, ему вовсе необязательно иметь высокую должность. Сейчас же, вон – и вовсе студент, а как по Чили и компартии американской угадал, прямо в масть!

– И еще одно опасение – не потеряет ли он в вашем присутствии дар речи напрочь? – все же не сдавался Вавилов. И делал он это вовсе не из духа противоречия. Все, что он сейчас не укажет, если пойдет что не так, будет Андроповым потом ему же высказано. Так что лучше сейчас предостеречь, чем потом расплачиваться, что кивал и молчал. Тупых солдафонов Андропов не любил. Ну и в целом, это же не только затягивание вопроса, но и лесть в адрес шефа. Что бы он по этому поводу сам не говорил, а лесть всегда приятна… – Парень-то он в целом не из тех, кто стесняется, но все же вот так, когда в зале сидит член Политбюро и председатель КГБ… Мало ли, замкнет его и слова из него не выдавим?

– Ну выйду я тогда, что уж там, – улыбнулся Андропов, – хотя у него в деле есть эпизод, когда он перед комиссией по идеологическому вопросу выступал в Кремле, и там Суслов был. И ничего вроде, не замер соляным столбом, даже поругался там с кем-то… Было же такое, Михаил? – спросил он Крючкова.

– Было, Юрий Владимирович! – подтвердил Крючков. – Отменно держался, судя по протоколу, и язвил даже. Не по возрасту и чину.

– Так что давай так и сделаем все. Давай поручение его куратору, пусть дает парню задание. Вели только и не тянуть с этой лекцией по Ближнему Востоку, но и не устраивать ее преждевременно, когда он еще готов не будет. А то решит выслужиться, и потащит его делать ее, когда парень еще не подготовится нормально, а этого мне совсем не надо. А аналитикам своим из первого управления вели тщательно продумать вопросы, что нужно задать… Напомни им, что у парня никаких допусков и даже подписки нет.

– Сделаю, Юрий Владимирович, – сказал Вавилов, вставая. Ясно же было, что это конец аудиенции.

– И да, лекцию по Чили тоже нужно будет потом организовать, но уже потом, после Ближнего Востока. И если аналитики из первого управления впечатлены будут, то уже с ними нужно новые темы согласовывать. Они же сами лучше знают, где плавают, вот и пусть в общении с Ивлевым учатся смотреть на мир с необычной для себя точки зрения, молодого, но толкового парня. Всяко польза будет, согласен же?

– Конечно согласен, Юрий Владимирович! – сказал Вавилов, и пошел по кивку шефа на выход.

Выйдя в коридор, он помотал головой. Вот уж, интересно, кто в столбняк впадет быстрее при таком формате общения. – Ивлев или его собственные аналитики? Которые будут сидеть и потеть, опасаясь задать такой вопрос, который Ивлеву выдаст планы СССР и его союзников по скорой атаке Израиля… Если неудачно сформулировать, да прямо в присутствии председателя, то сразу после лекции в Магадан поедешь работать… А Ивлева тогда что, брать под стражу до начала войны с Израилем, чтобы информация точно из комитета не утекла?

Да уж… Придется лично перед встречей сидеть с аналитиками и формулировки вопросов выверять… И Комлина того же привлечь с его замом тоже…

***

Москва, общежитие МГИМО

Регина всё не могла забыть слова Ивлева о том, что её в Москве, после выходок в МГУ, знает целая куча народу. И в любой момент кто-то может ее узнать, а потом настучать знакомым в МГИМО.

Эта мысль не давала ей покоя. Регине очень сильно нравился МГИМО. Очень нравилась атмосфера и компания, в которой она оказалась здесь. Здесь училось много детей влиятельных родителей, и знакомства здесь можно было заполучить в перспективе нешуточные.

От возможностей, которые могли открыться ей в этом вузе, у Регины кружилась голова и сердце радостно замирало. Но едва она думала о том, что всё может рухнуть в один момент, если вдруг кто-то из знакомых её узнает и расскажет её сокурсникам о ней, у неё сразу же мороз шёл по спине. Регине совсем не хотелось терять то, что она смогла получить.

Надо срочно этот вопрос решать, – подумала она. – Но что же делать?

Единственный доступный вариант, который Регина придумала, поразмыслив, – это изменение прически и цвета волос. Здесь, конечно, были сложности, потому что волосы у неё были тёмные. Обесцвечивать их – не вариант, как солома станут. Но можно подумать над тем, чтобы покраситься, например, в какой-нибудь рыжий цвет. Ей в принципе шли эти оттенки…

Поэтому, подумав, Регина записалась к парикмахеру, контакты которой ей дала одна из сокурсниц, еще когда она училась в МГУ. Парикмахер эта брала очень дорого, но зато умела делать отличные стрижки. Регина к ней раньше не ходила. Дорого. Да и волосы у нее длинные, подрезать немного их может любая, здесь не нужно большого таланта. Но сейчас задача стояла сложнее. Регине нужно было не просто, чтоб ее внешность изменилась, но и чтоб она осталась такой же привлекательной. Она хотела измениться внешне, а не изуродовать себя. Поэтому ей требовался проверенный мастер. Экономить на таком не стоило. Так что она решительно позвонила и записалась на ближайшее подходящее время.

Мастер была изумлена, когда Регина сказала, что хочет короткую стрижку.

– Ты уверена? – спросила она. – У тебя роскошные волосы, густые и длинные, тебе не жалко их обстригать?

– Отрастут, если вдруг не понравится, – махнула Регина беспечно рукой, хотя внутри у неё всё сжималось. Ей действительно очень нравились её волосы, она не представляла, как она будет ходить с короткой стрижкой.

– Ну хорошо, раз ты так решила, то давай сделаем такую прическу, – пожала плечами парикмахер. – Лицо у тебя правильной формы, короткие волосы тебе тоже пойдут. Может и правильно, – усмехнулась она, – когда еще пробовать новое, как не в молодости…

Спустя час времени Регина смотрела на свое отражение в зеркале и не узнавала