Темный Властелин идет учиться - Павел Барчук

Никита бросил в мод сторону взгляд, полный неуверенности. Я едва заметно кивнул.

— Наш «Эликсир Строганова» — не панацея, — важно произнес мой подручный, протягивая флакон клиенту, — Но он временно стимулирует ментальные и магические центры. Одного флакона хватит на три-четыре часа повышенной концентрации. Использовать только перед экзаменом. Понятно?

— Да-да, конечно! — мужчина трясущимися руками практически выхватил пузырёк с зельем и сунул мне толстую пачку купюр. Он даже не спросил сумму. Так понимаю, просто отдал все, что было, — Спасибо вам! Если это поможет Дмитрию… вы не представляете, что вы для нас сделаете!

Смертный ушел, кланяясь на ходу и осыпая нас с Никитой благодарностями. В его взгляде плескалась слезливая надежда, так свойственная людям.

Я смотрел ему вслед, сжимая в руке деньги. Эта жалкая, человеческая сделка почему-то оставила во мне странный осадок. Не раскаяние — Тёмный Властелин не знает столь мелочных чувств. Скорее… недоумение.

Какой глупый смертный… Нашёл ключ к решению проблемы, но даже не попытался торговаться или требовать гарантий. Простая, совершенно нерациональная вера вела его. Как же это нелепо.

На следующий день у нас появился еще один покупатель, не имевший отношения к ИБС.

К общежитию, с оглушительным ревом мотора и визгом шин, подкатил роскошный спортивный автомобиль цвета расплавленного золота. Эта модель стоила больше, чем годовой бюджет иного государства.

Из машины выпрыгнул молодой человек в безупречно сидящем костюме, с затемненными очками, закрывавшими добрую половину его лица.

Дальнейшее поведение незнакомца было шедевром абсурдной конспирации. Он озирался с преувеличенной подозрительностью, прижимался к стволам деревьев, делал короткие перебежки от куста к кусту, явно наслаждаясь собственной игрой в шпиона. Самое смешное, что за этим фарсом наблюдал весь кампус.

Через пять минут дверь в комнату Строганова с треском распахнулась, и этот самый молодой человек ввалился внутрь, запыхавшийся и удивительно счастливый.

— Быстро, завесьте окна! Мое появление должно остаться тайной! — произнес он пафосным, срывающимся на фальцет шепотом. — Кажется, за мной следили!

Строганов, уставившись на гостя, побледнел так, что я испугался за состояние подручного. Судя по всему, Никита узнал нашего будущего покупателя. Как только молодой человек отвернулся, Строганов растопырил пятерню и приложил ее к своему затылку, намекая на «корону»

— Ваше… Ваше Имперское Высочество? — принялся бубнить он, при этом кланяясь каждую минуту, как полнейший болван. Мне даже показалось, что его ноги сами по себе начали сгибаться в коленях

Высочество? Я удивленно поднял брови и посмотрел на подручного. Родственник императора⁈

Молодой человек отмахнулся, подбежал к окну и отодвинул занавеску, выглядывая на улицу.

— Ты что, не понял? Никаких титулов! К вам пришел Ваня. Простой парень. Понятно? Ваня!

Я, не отрываясь от своего занятия — как раз аккуратно переливал в колбу новую порцию «эликсира» из большой емкости, — не выдержал и тихонько хмыкнул себе под нос.

Похоже, к нам явился племянник Императора, младший брат наследника престола — Его Высочество Князь Михаил Александрович.

На всю столицу он славился как эксцентрик, повеса и любитель «приключений» среди простого народа. Причем, каждый раз, когда императорский родственник отправлялся к обычным людям, искренне веря, что никто его не узнает, все окружающие прекрасно понимали, кто сегодня гуляет в ночном клубе, изображая из себя обычного парня.

— Для конспирации, Ванек, тебе достаточно было не приезжать на тачке, которую знает «в лицо» каждый в этом городе и за его пределами. А еще лучше — не строить из себя идиота, — невозмутимо заметил я, постукивая пальцем по колбе. — Твой «маскировочный» наряд стоит как годовая стипендия всего курса.

«Ваня» замер, затем медленно, с театральным, излишне фальшивым достоинством, повернулся ко мне. Его лицо исказила гримаса высокомерного гнева.

— Как ты со мной разговариваешь⁉ — голос императорского племянника набирал громкость, теряя показную «простоту». — Ты знаешь, кто я⁈

Я посмотрел на него с искренним, неподдельным удивлением, подняв одну бровь.

— Ты — Ваня. Обычный парень. Разве нет? Только что сам представился. Или я что-то путаю? Может, у тебя раздвоение личности? Это опасно. Наш эликсир в таких случаях противопоказан.

Его Высочество открыл рот, чтобы излить очередную порцию гнева, но завис, пойманный в собственную ловушку. Строганов, который стоял за его спиной, зашёлся в нервном кашле, пытаясь подавить то ли истеричный смех, то ли истеричное рыдание. Никите было с одной стороны весело, а с другой — страшно.

В итоге князь сдулся, снял очки и устало провел рукой по лицу. Маска «Вани» окончательно исчезла, уступив место вполне нормальному молодому аристократу.

— Ладно. Хватит игр, — сказал он. — У вас есть то, что нужно? Говорят, ваше зелье творит чудеса. Мне нужно… для светского раута у тетушки. Выдержать три часа в обществе драгоценных родственников, пытающихся впихнуть мне очередную невесту, выслушать обсуждение гербария из редких цветов и поддерживать беседу о породистых борзых, не удавившись — вот задача-минимум. В последний раз я просто уснул в самый неподходящий момент. Кофе не помогает, а более серьезные стимуляторы мне не подходят. Опасаюсь, знаете ли. Но за ваше зелье мне говорили только хорошее. И главное — никакого привыкания.

Мы продали ему десять флаконов. Он заплатил суммой, за которую можно было купить не просто небольшой остров, а остров с покорным местным населением. Покидая кампус, его императорское высочество снова попытался делать свои нелепые перебежки, чтоб добраться до машины. Но потом заметил, как я наблюдаю за ним из окна, резко выпрямился и просто быстрым шагом направился к автомобилю.

Но и это было не самым удивительным событием за три минувших дня.

Пока наше «дело» приносило плоды, пока мы ждали решения Баратова, в социальной среде абитуриентов произошел тектонический сдвиг. Муравьева, Звенигородский, Трубецкая и Воронцова внезапно начали каждый день собираться вокруг нас с Никитой. Спонтанно.

Они приходили в столовую и усаживались за один с нами стол, а вечером вообще являлись в комнату, где мы жили со Звенигородским, и занимались своими делами. Кто-то читал, кто-то лазил в планшете, кто-то просто болтал.

Даже тест, который сдавали после зачета, прошёл для меня и Строганова в окружении нашей особой группы. Они просто молча промаршировали к ряду, на котором сидели я и мой подручный, и без каких-либо объяснений устроились рядом.

Я сам не понимаю, как так вышло, но моя персона неожиданно оказался в центре этой стихийно возникшей компании. Я стал неким гравитационным центром, вокруг которого вращались эти детишки аристократов.

Как-то вечером, когда мы вшестером сидели в комнате — Муравьёва на стуле, Звенигородский и Трубецкая на кровати, Воронцова на подоконнике, Никита тумбочке, — я не