На сопках Маньчжурии - Олег Шушаков

– Что? – повернул он к нему свое до красноты обветренное, изборожденное морщинами, волевое лицо.

– Разрешите доложить, товарищ комбриг! Экипажи собраны на КП.

– Пойдем, Томас Павлович… – махнул он рукой заму и вышел из кабинета.

Отсчет пошел… И остановить его уже было нельзя. Огромный маховик воздушно-морской операции разгонялся все быстрее…

Митинг в четвертом минно-торпедном авиаполку начался в восемь утра. Торпеды были уже подвешены. Моторы прогреты. Оставалось вдохновить и поднять на бой людей.

Член Военного Совета флота корпусной комиссар Лаухин поднялся на трибуну, одернул китель, звякнув орденом Красного Знамени и медалью 'ХХ лет РККА', и прокашлялся. Седой, матерый большевик Петр Лаухин откомиссарил уже более двадцати лет. И хотя, как и комфлота, не воевал с самой Гражданской, в отличие от него был в себе совершенно уверен. Дело свое он знал надежно и любил его всей душой.

Полк замер в строю.

– Товарищи! К нам обращается товарищ Сталин!.. С н о в а подлый враг поднимает руку на священные рубежи нашей советской Родины! Д о л г о японские самураи точили свои мечи! Д а в н о уже они зарятся на наш Дальний Восток! Одурманенные милитаристской пропагандой, они з а б ы л и кровавый урок, который получили у озера Хасан! Пиратская эскадра самураев рвётся к нашим берегам! Н а с т а л решительный час пойти в бой за нашу советскую Родину!..

Один залп вражеского линкора – это пятнадцать тонн смертоносной стали, которая может обрушиться на наши города! Не допустим этого!.. Грудью защитим советский Дальний Восток!.. По личному указанию товарища Сталина все, я повторяю, все члены экипажей нанесших удар по озверевшему врагу будут награждены орденами! Командиры и штурманы экипажей, потопивших самурайский линкор или тяжелый крейсер, будут награждены орденами Ленина, а остальные члены экипажа – орденами Красного Знамени. Наиболее отличившиеся будут представлены к званию Герой Советского Союза!.. За ВКП(б)! За Сталина! Смело в бой, товарищи! Ура!..

Пока над полком неслось раскатистое 'Ур-р-р-ра!', корпусной комиссар уступил место комэска-три капитану Михайлову, который от лица всех летчиков полка поклялся умереть, но не пропустить врага к родным советским берегам. Потом от имени техсостава выступил военинженер третьего ранга Гуревич… Затем еще кто-то…

Пока комполка майор Портанский, все время поглядывающий на часы, не просигналил своему военкому, старшему политруку Гапоненко, что пора закругляться…

А потом, наконец, скомандовал:

– По самолетам!

Комэска-один капитан Павел Якушенко и его зам Петр Галушка переглянулись… Ну вот, все чему они учились сами и чему учили своих подчиненных последние полгода, наконец-то, пригодится! Они пожали друг другу руки и побежали вслед за экипажами, каждый к своему торпедоносцу… Больше они никогда не увидятся.

Пока эскадрилья за эскадрильей четвертый минно-торпедный поднимался в небо, чтобы построиться и уйти на восток, шестьдесят бомбардировщиков СБ тридцать четвертого скоростного бомбардировочного авиаполка двадцать девятой тяжелобомбардировочной авиабригады ВВС ТОФ двумя колоннами на высоте четыре с половиной тысячи метров уже приближались к цели.

Разведчики вывели их на эскадру точно. Увидев врага ведущий распахнул створки бомболюков. А это все равно, что команда 'Товсь!' у моряков…

Во главе полка шел сам командир бригады трижды орденоносец полковник Остряков, который решил принять личное участие в бомбардировке вражеской эскадры. И каждый пилот, каждый штурман, идущего за ним как по ниточке полка, знал, что у него на счету фашистский пират, потопивший советский транспорт 'Комсомолец', доставлявший продовольствие для испанских детей. Остряков сумел рассчитаться за его гибель с германским броненосцем 'Дойчланд', угостив его двумя фугасными бомбами (до сих пор стоит в ремонте)!

Пилоты понимали, что прямое попадание в корабль с горизонтального полета маловероятно, но каждый втайне надеялся, что из трехсот шестидесяти бомб во врага что-нибудь обязательно попадет. И это будет, именное, его бомба!

С авиаматок стали подниматься истребители. Пока они набирали высоту, полк успел отбомбиться и неторопливо развернулся. Ведущий сбросил скорость, уплотняя строй. Стрелки докладывали, что бомбы накрыли цель. Прямых попаданий, к сожалению, отмечено не было, но водяные столбы поднимались очень близко от корабельных бортов, так что все может быть!

Истребители потихоньку догоняли. Но Остряков особо не беспокоился. Задание они выполнили! А эти пусть попробуют сунутся! Не считая штурманских, у него – шестьдесят стволов в задней полусфере!

В то время пока тридцать четвертый бап уходил на северо-запад, уводя за собой вражеские эскадрильи, с юга к месту боя уже подошел восемьдесят пятый отдельный смешанный авиаполк о с о б о г о назначения.

Комбриг Залевский оглянулся. Огромные четырехмоторные ТБ с истребителями на внешней подвеске шли за ним как на первомайском параде. Л у ч ш и е летчики-испытатели страны! У каждого за спиной огромный опыт! Не считая этих двух месяцев, во время которых они сожгли десятки тонн бензина и не одну тысячу часов моторесурса, тренируясь для выполнения именно этой задачи! Он дал команду разомкнуться, и гигантские машины послушно увеличили дистанцию и интервал.

Старший лейтенант Константин Коккинаки не сомневался в успехе. Он посмотрел сквозь стойки шасси ТБ на своего напарника Митьку Калараша. 'Цыган' помахал ему рукой, мол, все в порядке! Конечно, в порядке! А, как иначе! Володька за штурвалом наверху. Довезет, поди… А уж потом и они свое дело сделают! Столько тренировались! Баржу эту, несчастную, раздолбали в дребезги. А потом еще одну, и еще… Командование барж не жалело. А им какой резон? Оторвались по полной! Глядя на них, даже братан загорелся, упросил командира, дать и ему разок побомбить. Хотя по всем раскладам ему, без вариантов, падало за штурвалом ТБ скучать, пока они дело делать будут.

'Впрочем, Героя он уже имеет!' – подумал Константин.

За апрельский беспосадочный перелет на самолете 'Москва' через Атлантику в Североамериканские Соединенные Штаты Владимира Коккинаки наградили орденом Ленина и медалью 'За отвагу', хотя понятно, что за такой перелет положено никак не меньше Героя! Ему и присвоили бы, да только он Героем уже был, поэтому и выдали ему тогда такой странный комплект. Потому что тогда, весной, дважды еще не давали.

'Зато теперь дают!' – подумал Костя. Так что у Володьки появился шанс!

В этот момент флагман подал команду 'Сброс!' и сорок 'ишаков' с бронебойными двухсот двадцати килограммовыми авиабомбами (фугасными одиннадцати дюймовыми артиллерийскими снарядами с приваренным стабилизатором) под каждым крылом одновременно отошли от подкрыльевых ферм и, набирая скорость, заскользили вниз…

Майор Супрун плавно толкнул ручку вперед. Наконец-то!

– Ат-т-така! – скомандовал он сам себе и рванулся вперед.

Многие пилоты мечтают стать летчиками-испытателями. И, действительно, это профессия, требующая особого мужества! Но, знали бы они, как порой хочется испытателю стать простым боевым летчиком и сразиться с врагом лицом к лицу! Ведь все они, в сущности, были летчиками-истребителями, бойцами. А до этой минуты он пока сражался лишь с самим собой да с новыми машинами!

Валерий как-то рассказывал, что когда в тридцать седьмом был в Париже на авиационной выставке, то просился в Испанию, дескать, тут недалеко. Но ему наотрез отказали! Действительно, а вдруг там его собьют! Понятно, почему Валерий так обижался. Чкалова собьют?! Хотя в бою всякое бывает. Могут и сбить.

Степану повезло, что он когда-то участвовал в испытаниях 'самолета-звена', а то и на этот раз не попал бы на войну. И не только потому, что летчик-испытатель.

Год назад всего, чинуши из ниишной парторганизации, чуть-чуть не отняли у него партбилет. У орденоносца, у депутата Верховного Совета! А, впрочем, сколько их уже неизвестно где сгинуло этих депутатов… Но товарищи его отстояли.

'Так, что прошли вы по краешку, Степан Палыч!' – сказал себе майор и перешел в пике, заходя на флагманский линкор.

Все цели были поделены заранее. Флагман должны были атаковать восемь пикировщиков. Шестнадцать бомб. На остальные крупные артиллерийские корабли выделялось по четыре истребителя. На авиаматки выделили по два. Главное – линкоры!

Они падали на корабли и никакая сила не смогла бы их удержать!.. И не удержала!

А промахнуться они не могли!.. И не промахнулись!

Лейтенант Сухорученков продержался до начала процедуры. Николай поступил по-хитрому. Скользнув вдоль края горизонта и определив скорость и курс противника, он уходил в сторону, садился на воду и докладывал. А через какое-то время поднимался, догонял врага и опять уходил в сторону. Так и дотянул до начала боя…