Темный Властелин идет учиться - Павел Барчук

— Эти твари… я не думала, не знала… — выдохнула Трубецкая, избегая моего взгляда.

— Вот в следующий раз лучше думай, прежде чем швыряться свои огнем, — холодно отрезал я. — Мы сбились с пути. Княжна, сориентируешь нас по направлению?

Муравьева, такая же бледная, как и остальные, снова закрыла глаза. Через несколько секунд она открыла их, посмотрела на меня и покачала головой.

— Искажения повсюду. Пчелы… они создали какой-то магический хаос. Все пространство идет сильной рябью. Не могу понять. Мне нужно время, чтобы сориентироваться. — Княжна подняла голову и посмотрела на мрачное небо, которое стало почти черным. — Сейчас вечереет. Предлагаю выбрать место, где мы сможем устроится на ночевку.

Она была права. Свинцовое небо неоднозначно намекало на стремительное приближение ночи, в лесу запахло ночной прохладой и чем-то еще, более опасным.

— Значит, остаемся здесь, — заявил я, изучая небольшую поляну, на которой мы находились. — Разбиваем лагерь. Нам нужно соорудить два шалаша. Один для девушек, второй для парней. В принципе, можем спать прямо под открытым небом…

Я окинул взглядом свой отряд, в ответ получил раздраженное фырканье от Трубецкой.

— Собственно говоря, так и думал. Ну… Тогда приступайте с строительству, господа аристократы.

Следующие пару часов я повеселился от души. Это было весьма унизительное для сметрных и одновременно комичное зрелище. Оказалось, что их хвалёная магия способна только разрушать и заниматься глобальными проблемами, а бытовые вопросы ей не под силу.

Звенигородский проявил инициативу и попытался «слепить» шалаш из веток, которые собрали Воронцова с Трубецкой. Его магия, грубая и необузданная, рванула с такой мощью, что ветки не собрались в конструкцию, а разлетелись по поляне, как щепки от взрыва. Одна чуть не угодила Воронцовой в лоб.

Муравьева попробовала создать пространственный «карман», в котором можно было бы переночевать, но ее талант был слишком тонким для такой примитивной работы; стены «кармана» дрожали и расплывались, не способные удержать даже собственный объем.

— Боюсь, если мы туда заберемся, то он схлопнется и нас выкинет где-нибудь в Антарктиде. — Хмыкнул я, наслаждаясь видом взъерошенных и злых людишек.

Трубецкая и Воронцова просто стояли и беспомощно наблюдали. Оказалось, что дети элиты, будущие властители магии, абсолютно беспомощны в условиях, где требовалось не разрушать, а созидать.

Вот тут-то Строганов показал себя во всей красе. Скромный, тщедушный Никита, не говоря ни слова, принялся за работу. Его заклинания были тихими, почти незаметными. Он не ломал ветки, а аккуратно сгибал их, заставляя переплетаться. Находил крепкие лианы и с помощью магии затягивал их в узлы, которые держались лучше стальных скоб. Он собрал мох и сухие листья, создав нечто вроде мягкой подстилки. Через час на поляне стояли два убогих, но надежных шалаша, способных укрыть от ветра и дождя.

Все молча наблюдали за Строгановым. Даже Звенигородский смотрел на него с новым, уважительным интересом. В этот момент Никита доказал свою полезность куда лучше, чем кто-то из одаренных аристократов.

В конце строительных работ я достал флаконы с эликсиром и велел каждому выпить небольшую порцию. Дело было не в том, что хотелось взбодрить смертных. Просто мутная жидкость, в которой присутствовала моя кровь, утолила их голод.

— Черт… Ну хоть что-то… — Протянул Звенигородский, развалившись на мягкой подстилке. — А то желудок в узел скручивало.

— Сейчас темно. — Тихо прокомментировал его слова Никита. — Рискованно идти в чащу. Но завтра, когда рассветет, я попробую найти что-нибудь съестное.

— Да уж конечно! — недоверчиво хмыкнул Артем. — В этих долбанных Диких землях есть только одно съестное. Это — мы. Отличная пища для местной фауны.

— Эй, вы чего, уже улеглись? — В шалаш просунулась недовольная физиономия Трубецкой. — А никто не хочет распределить время караула? Или вы думаете, здесь можно спокойно дрыхнуть, не опасаясь, что какая-нибудь особо поганая дрянь решит нас сожрать?

— Все нормально. Пусть отдыхают. — Ответил я, выбираясь на улицу. — И вы спите. Так и быть, покараулю ваш сладкий сон.

Мои спутники расползлись по спальным местам и мгновенно вырубились. Я же не сомкнул глаз до самого утра. Во-первых, не хотелось. В голове бурлили всякие мысли, мне требовалось их проанализировать и разложить по полочкам. Во-вторых, когда я сидел, прислонившись к дереву, и смотрел в темноту, то чувствовал на себе чужой взгляд.

Темное пятно никуда не делось. Оно снова было рядом. Маячило на краю поляны, рядом с небольшим источником — ручейком, сочившимся из-под корней древнего дуба.

Однако, стоило мне подняться на ноги, оно тут же исчезало за деревьями. Судя по всему, существо не горело желанием устроить близкое знакомство со мной.

— Что же ты за тварь такая… — Высказался я себе под нос, уставившись в точку, где висело черное облако.

Ответа, естественно, не последовало.

Глава 15

Утро началось еще менее радостно, чем закончился вечер. Смертные проснулись измученные, продрогшие и голодные. Действие элексира закончилось давным давно, а давать людишкам свою кровь в чистом виде я не рискнул. Еще разорвёт их на кусочки, как ту осу, чего доброго. А мне потом объясняйся с преподавателями, что послужило причиной столь внезапному повороту.

Вообще, техномаг говорил, что они установят какой-то там код красный. Вроде бы это поможет избежать летальных исходов. Но я — не часть симуляции. Так что, хоть красный, хоть зелёный, хоть сиреневый, а придётся смертным терпеть тяготы в полном объёме.

Трубецкая, выбралась из шалаша, зевнула, покрутила головой, оценив обстановку, а потом, явно изнывая от жажды, бросилась к воде. К тому самому роднику, что бил из-под корней огромного дерева.

Оказавшись возле дуба, она осмотрелась по сторонам, выискивая, во что набрать воду. Наклонилась, подняла с земли орех, размером с огромное яйцо, расколола его на две половины, выковыряла внутренности. В итоге получилась какая-никакая, а чашка.

— Пить хочу! Сдохну сейчас. Или убью кого-нибудь за порцию хорошего травяного чая с медом, — проворчала Алиса, зачерпывая воду скорлупой.

Она уже поднесла «чашку» к губам, когда я вдруг увидел кое-что странное. От импровизированной посуды поднимался тонкий черный дымок. Причем, его опять никто не замечал кроме меня. Иначе Трубецкая точно поостереглась бы пить это.

Я резко вскочил на ноги, в два прыжка оказался радом со смертной и со всего размаху выбил скорлупу у нее из руки.

— Оболенский, ты совсем… — начала она, но тут же испуганно замолчала.

Вода, которая выглядела совершенно нормальной и обычной, пролившись на землю, с шипением начала пузыриться, от нее повалил едкий дым. Трава вокруг почернела и съежилась.

Все замерли, глядя то на родник, то на дымящееся пятно у ног Трубецкой.