Сумерки грядущего (СИ) - Шлифовальщик Владимир "Шлифовальщик"

Поняли что-нибудь? И не удивительно! Философы, те особенно любят словоблудить — материя, движение, отражение… Только одно непонятно, для чего и эту философскую заумь тащить сюда, в пособие?! Поможет ли это оперативникам Мемконтроля в работе?

Плохо, если в пятницу в аттестационной комиссии будет заседать университетский профессор кафедры прикладной мемористики. Он любит задавать каверзные вопросы, как будто имеет дело не с операми-практиками, а со студентами-старшекурсниками. Определение мемористики точно спросит, это его конёк.

«Мемористика — гуманитарно-естественная наука, предметом изучения которой является мемориум, его свойства и следственно-причинные связи, оказывающие на него воздействие»

Дальше идёт размазанное на две страницы объяснение, что такое следственно-причинная связь, что такое принцип следственности, как настоящее может воздействовать на прошлое и прочие мудрёные вещи. Интересно, автор методички сам понимал, о чём пишет?

Кудрявцев захлопнул увесистую брошюру, швырнул её на стол, протяжно зевнул и подошёл к окну. Некоторое время он глазел на площадь перед зданием родного Мемконтроля, на статую Клио, древнегреческой богини истории, с правой стороны и на статую Мнемозины, её дочки, богини памяти, стоящую слева. На папу Зевса, наверное, денег не хватило у начальства. Да и сами богини, если честно, изготовлены весьма скверно: опознать их можно было только по табличкам на постаменте.

А, может, для Зевса просто не хватило места? Ведь площадь, лежащая внутри П-образного здания Мемконтроля, не такая уж большая. Мнемозина охраняет восточное крыло — инженерный корпус, где находятся залы с капсулами погружения, огромные мнемотроны для корректировки мемреальности и размещаются технические службы. Клио стоит перед западным крылом — гуманитарным корпусом, где находится гигантский архив, библиотека, учебный центр и прочие вспомогательные подразделения. А перед главным корпусом, из окна которого сейчас выглядывал старший лейтенант Кудрявцев, раскинулась обширная парковка для машин начальства. Пропуск на эту парковку — вещь статусная. Если нет его у тебя, то будь добр, ставь свою колымагу за площадью, там где троллейбусное кольцо маршрутов семь и одиннадцать.

Вчера на площади в это же время было шумно и весело. Выводили с центрального входа задержанного из секты «Истинная история»: сектантов этих легко опознать по интеллигентному виду — бородёнка-очочки — и обязательной истеричности в поведении. Истинностник орал во всё горло:

«Вы, сволочи, скрываете от нас правду! Вы искажаете историческую память в ущерб транснациональным корпорациям! Мы имеем право на истину!»

Интеллигенция больше всего на свете любит искать правду, которую от неё всё время скрывают, и качать права, в которых её всё время ущемляют.

Как раз возвращался с обеда новый шеф Кудрявцева, майор Бурлаков. Он тут же вступил в перепалку:

«Что от тебя скрывают, умник?»

«Вы скрываете историческую правду! — орал, выпучивая глаза истинностник. — А правда всегда одна!»

«Правда у каждого своя, — грамотно возразил ему подкованный Бурлаков, — Мы придерживаемся концепции множественности правд. Философы говорят, что правда относительна, а ложь абсолютна»

«Вот вы и есть абсолютные лгуны! Но переписать историю у вас всё равно не получится!» — прокричал вслед майору ненормальный, но тот уже зашёл в здание.

Сегодня на площади ничего интересного не происходило, и Кудрявцев, вздохнув, вернулся на своё место. Пока не вернулись с обеда его новые коллеги, можно ещё немного позубрить методичку. Прочитать, что думают о мемориуме всякие химики с биологами и проктологами.

Лучше бы автор методички написал о том, что такое мемориум с точки зрения коммерсантов, честнее было бы. Для них это огромного размера кошелёк, из которого можно вытянуть приличные деньжата. Для ушлого человека возможностей заработать тьма: организация погружений в мемориум любителей поглазеть на прошлое, реклама в «запротоколированном» прошлом, мемвидеоблоги с самыми яркими и кровавыми историческими событиями, снятые наживую, хистаниматоры для раскрутки скучных и немодных эпох… Ведь мемтуристу-обывателю, по сути, нужно немногое — поглазеть на гладиаторские бои или Полтавскую битву, поиграть в пейнтбол с динозаврами, сделать селфи с Клеопатрой или Цезарем да выложить фото в социальную сеть.

И есть ещё одна группа людей, мнение которых мало кого интересует, потому что оно весьма специфическое. Это разного рода жульё, которое, по закону развития человеческого общества, всегда притягивается туда, где есть деньги. В частности, для борьбы с ними и создан оперативный отдел Мемконтроля, куда с прошлой недели перевели работать Кудрявцева.

Послеобеденная оперативка у Бурлакова была, как всегда, скучна до безобразия. Майор разорялся, рассказывая о безобразиях и массовых нарушениях на Основной Исторической линии, большинство оперативников слушали вполуха, кивая и хмуря брови в особо драматических местах.

— …Особенно паршиво обстоят дела в сталинской эпохе, — озабоченно говорил Бурлаков, расхаживая по кабинету. — Там недавно уволился эпохальный инспектор: не выдержал нервной работы, неженка! По сути эпоха брошена на произвол. Всё взвалили на нас, оперативников, пока не найдут нового инспектора. А проблем там море, диссонанс на диссонансе! Сталин готовился завоевать Европу — Сталин не готов к войне: вот вам первый диссонанс, который еле-еле консонировали. Сделали так, что Сталин готовился к наступательной войне, правда, толком не объяснили, что это за война такая. Только расслабились, и — на тебе — второй диссонанс: в комсомол загоняли насильно — комсомольцы жируют на спецпайках. Снова консонировали: жировала только комсомольская верхушка. А тут ещё истинностники одолевают! Почему, мол, при Сталине сажали за анекдот и при этом миллионными тиражами печатали сатиру Зощенко и Ильфа с Петровым. Попробуй, консонируй!

Кудрявцев украдкой зевнул, устав рисовать в блокноте чёртиков и ёлочки, и начал со скуки в очередной раз изучать таблички на стеллаже с картотекой разных возмутителей меморного спокойствия.

Этими красавцами забит весь стеллаж, занимающий целиком боковую стену кабинета — своего рода энциклопедию преступлений, связанных с мемориумом. На нижней полке кучкуются канцеляры — ловкие пройдохи, зарабатывающие солидные деньги добычей из мемориума и обреаливанием разных несуществующих документов. Полная версия второго тома «Мёртвых душ» на чёрном рынке ценится недорого, а вот за мифический план Даллеса, подписанный лично господином Даллесом, политики национально-патриотического толка платят очень солидные деньги. Подлинники Протоколов сионских мудрецов, Летописей Аскольда, Некрономикона и завещания Петра Великого тоже весьма котируются на рынке альт-исторических документов. За эти опасные деяния канцеляров и ловят: стране и без таких «сенсационных» документов проблем хватает. Тем более что у подобных документов переменное содержание, которое может самопроизвольно меняться.

Полкой выше — ложачники. Эти умники таскают из мемориума ложаки — удивительные вещи, рождённые байками и слухами, а то и ошибочными научными теориями. Красная ртуть, унобтаниум, теплород, красная плёнка… Естественно, в нашем мире ложаки работать не могут — законы природы не позволят. Но их свойства, обреаливаясь, становятся невероятно странными, а у некоторых даже опасными. Поэтому на всякий случай государство запретило обреаливание и использование ложаков. Рядом с ложачниками приютились абстраги — преступники, пытающиеся обреалить абстрактные объекты, вроде «лучший автомобиль», «шедевр живописи» и тому подобное. Ничего хорошего из этого не выходит: абстрактные объекты, вытащенные в реальный мир, ведут себя непредсказуемо.

— По последним поправкам в Исторической доктрине Сталин уничтожил сто миллионов человек, — сообщил Бурлаков. — А некоторые несознательные наши служащие возмущаются, дескать, где нам столько трупов набрать! Да не ваше это собачье дело обсуждать решения властей! Ваша забота — контролировать исполнение Исторической доктрины, не допускать её искажений и диссонансов, которые приводят к биению мемориума, и ловить жуликов! Умников развелось — не продохнуть! И без вас забот хватает!