«Я – АНГЕЛ!». Часть третья: 'Клякса бифуркации' - Сергей Николаевич Зеленин

— Девушку увезли на «карете скорой помощи»… Совершенно голую… Окровавленную… Боже ж, ты мой… Он её чуть не порвал — зверь, истинный зверь!

'Блин… Определённо передоз!

Однако, попробуй рассчитай правильно дозу «Пролетарской стойкости» для такого бугая — не имея нужных навыков ни в химии, ни в фармацевтике!'.

— Мда… Нехорошо получилось.

— Так, ваш знакомый ещё и немца искалечил.

Ну, а это — вообще хорошо и, даже — очень прекрасно!

— Того, со шрамами? И насколько сильно? Часом не убил — с него станется…

— Челюсть сломал и четыре зуба одним ударом выбил.

Пилять, от Давидки я ожидал большего…

Слабак!

— Ничего страшного! До Второй мировой — как на собаке заживёт.

— Что Вы сказали? До «Второй мировой…»? Войны⁈

— Да, так — мысли вслух. Не берите в голову, Александр Александрович.

Этот день прошёл на удивление бестолково — полиция, работники советского посольства, уйма назойливых журналистов… Расспросы, опросы, попытки взятия интервью. Я от всего этого ловко уклонялся, а вот Прасолов…

Блин, вот что значит — язык без костей!

Забавно, конечно, но уже под вечер конкретно задолбало.

* * *

На следующий день с утра почитал успевшую выйти свежую эмигрантскую прессу, попросил Александр Александрович перевести немецкоязычные газеты — которые постояльцы отеля буквально рвали из рук и, досадливо поморщился:

«Блин, эти газетчики в погоне за рейтингом — вечно смакуют все „пикантные“ подробности и преувеличивают их в несколько раз… Поубивав бы!».

Сам не видел, но навряд ли у этого Давида-Голиафа «Penis» — размером с «бейсбольную биту». Ведь, как любила повторять одна моя хорошо знакомая, «там»:

— Чем крупнее «шкаф», тем меньше торчащий из него «ключик».

А она в таких делах отлично шурупила!

Прасолов, со вчерашнего дня не прекращает бухтеть:

— Прославились на века! Теперь из-за этого жида, нас в Германии вечно будут помнить… Вон король английский Эдуард I приказал депортировать всех евреев в Польшу и четыреста лет их в Великобританию вообще не пускали. А у нас… После раздела Польши Екатерина II притащила евреев в виде слуг, надо полагать. Теперь же слуги захотели сами стать господами.

— Поздно пить боржоми, когда печень отвалилась!

Почитав прессу под ворчание своего главного архитектора, поразмышляв недолго, стал собираться в дорогу.

— Куда Вы, Серафим Фёдорович? На улицах неспокойно, толпы народа собираются — а Вы ни слова по-немецки. Побить могут!

— Иду собрать камни, Александр Александрович.

— Какие «камни»?

— Какие были разбросаны вчера. Кстати, напомните мне: как будет по-немецки «не бейте меня»?

* * *

В назначенное время, по письменной рекомендации представителя «Межрабпома» при Коминтерне Франца Юнга — состоялась моя встреча и довольно продолжительная беседа с Вилли Мюнценбергом — Председателем этой организации.

Хотя и через переводчика: он — ни слова по-русски, я — только «Гитлер капут»… Но ничего — переговоры прошли в конструктивном формате.

Конечно, основной темой тёрок были нюансы с киностудией «Красная Русь — Межрабром», которую я буквально увёл из-под его носа. Это обстоятельство Вилли изрядно напрягало — но уже полученное от «Совкино» разрешение на заграничный прокат «Аэлиты», всё же настроило его на более позитивный лад.

Закончив с делами творческими, перешли к производственным.

Прежде всего, товарищ Мюнценберг не таясь рассказал мне про планы организации относительно Советского Союза. И здесь, я вынужден с горечью констатировать: немецкие коммунисты, иначе Россию не видят — как сельскохозяйственно-сырьевым придатком будущей социалистической Германии…

Я ему про заводы и фабрики, да передовые технологии — а он мне про колхозы, леспромхозы и рыбные хозяйства.

И как рогами об каменную стену!

В его видении, в будущей «Всемирной Федерации Советов» — место России «у параши». Вроде Монгольской Народной Республики при СССР — как в «реальной» истории.

Всё же договорились об сотрудничестве «Красного рассвета» и «Межрабпома» в создании «на паях» двух десятков рыбо-перерабатывающих заводиков вдоль Волги и на северных берегах Каспия.

Почему-то в окружённой морями Советской России — с её то, неисчислимыми реками, речушками и озёрами — продаётся на удивление мало рыбы, не говоря уже про морепродукты.

Конечно, я не про «осетрину первой свежести» на столах ресторанов и «спецбуфетов» — для нэпманов и партноменклатуры. Я про массового потребителя — про народ, то есть.

Стоит только немного отъехать от водоёма — как не встретишь ни одного продавца этими видами продовольствия. По-моему, дело в способах хранения, переработки и транспортировки этого скоропортящегося продукта — они были крайне отсталыми, оставшимися ещё со времён царя Гороха.

И я намерен — хотя бы в среднем Поволжье, эту ситуацию несколько исправить.

Было решено попробовать создание сети автозаправочных станций «АЗС» в крупных советских городах, начиная с Москвы. В Германии они, хотя и не «на каждом шагу» как в «моём» времени, конечно, но когда ехал на поезде — попадались на глаза довольно частенько, даже в сельской местности.

На просторах «одной шестой» — ни одной бензоколонки, я за три года не видел…

Заправляют технику буквально вёдрами!

Хотя, есть повод для личной гордости: уже, всё чаще и чаще — из двадцатилитровых канистр, производства ульяновского кооператива «Красный рассвет».

Кроме того, было подписано «намерение» о помощи в организации Ульяновской «Станция селекции сельскохозяйственных культур», участии в деятельности АО «Красный лесхимпром» и кое о чём ещё, «по мелочи».

Ну, с паршивой арийской овцы — хоть шерсти клок!

* * *

Закончив дела производственные, перешли в политике.

— … Вилли, — перевоплотившись в библейского Змея-искусителя, говорю я ему, — а не кажется ли тебе, что «Межрабпом» — может и должен играть более важную роль в Веймарской Республике, чем Коммунистическая Партия Германии?

Бла, бла, бла и, по глазам вижу — осторожно пробует наживку:

— Это было бы весьма желательно.

— Мало того и в международном движении, твоя организация — могла бы играть более важную роль, чем даже Коминтерн.

— Почему, камрад?

Между нами, определённо уже установлен некий «вербальный контакт» и поэтому, я могу позволить себе говорить вполне откровенно:

— Что сам Коминтерн, что компартии в него входящие — суть есть пустопорожняя говорильня…

«И террористические организации, — хотелось добавить мне, но я не рискнул, — которые рано или поздно, прижмут к ногтю. Теперь уж скорее рано — после вчерашнего прискорбного инцидента».

— … Мы же с тобой, камрад Вилли — люди дела. Ведь верно?

— Oh ja! Sie haben vollkommen recht, Genosse Seraphim!

— А люди