Операция "Невозможное" (Лето и осень сорок пятого) - Евгений Белогорский

Именно эта неясность и неопределенность, подтолкнула генерала Петрова к решению не брать с собой личного переводчика Марию Захарову, ограничившись услугами штатного толмача. Поступок был весьма разумным и оправданным. Находясь в шаге от победы, Георгий Владимирович решительно не хотел подвергать риску жизнь близкого ему человека, но его намерения полностью не совпадали с мнением самой Марии Владиславовны.

— Товарищ генерал, почему вы отказываетесь включить меня в первую десантную группу? Два дня назад вы говорили, что работа переводчика Чемоданова вас совершенно не устраивает, а теперь вы берете его с собой?! — гневно вопросила Захарова. Разговор шел с глазу на глаз, но на людях, Мария Владиславовна всегда называла Петрова на «вы». На «ты» они говорили только вечером.

— Приказы начальства не обсуждаются, товарищ старший лейтенант, — недовольно буркнул Петров, внимательно наблюдая за началом погрузки на понтоны артиллерии. — Вы остаетесь помогать полковнику Артамонову на случай всякого форс-мажора. Там, нам, скорее всего, предстоят серьезные бои, в которых ваше знание вряд ли пригодиться.

— Вы не смотрите вперед — начала Захарова, но генерал властно оборвал её. — Молчать! Кругом шагом марш — рыкнул на переводчицу Петров и бросился к десантной барже, на которую никак не мог въехать гвардейский миномет.

Столь четкий и ясный приказ требовал немедленного исполнения но, ни один Георгий Владимирович имел дар убеждения. Какие весомые аргументы смогла привести Захарова Шалашову, но тот взял её с собой.

Когда генерал Петров обнаружил присутствие старшего лейтенанта в штабном автобусе и гневно поинтересовался, что она здесь делает, то получил лаконичный и исчерпывающий ответ.

— Я нахожусь здесь как личный переводчик спецуполномоченного подполковника Шалашова, товарищ генерал — гордо отрапортовала Захарова, чем привела генерала в состояние плохо скрываемого гнева.

В том, что ни Петров, ни маршал Рокоссовский, ни Ставка не знали, что ожидает советский десант на том берегу пролива, не было ничего удивительного. Судьба милостиво открыла русским узкую лазейку в оборонительных построениях противника, но никто не мог сказать точно, как долго продлиться выпавший фавор.

Не знали это сами англичане. Внезапное появление страшных русских в самом сердце британской империи — Лондоне, захват ими в сакральном для любого британца Вестминстере горячо любимого монарха, повергла всех в шок.

Ужасный кошмар, который только можно было себе представить, стал реальностью. Под угрозой уничтожения оказались символы веры, на которых держалась страна, и военное руководство королевства было вынуждено исполнить требования противника.

Скрипя зубами, ради спасения жизни короля и парламента оно дало согласие на ввод в страну ограниченного контингента советских войск. Британские генералы и адмиралы привели к молчанию охранявшие пролив корабли и все военные аэродромы королевства. Вместе с ними, к молчанию принудили и немногочисленные воинские контингенты, находящиеся в землях центральной и юго-восточной Англии.

Поведение англичан было фантасмагорическим и не могло продолжаться долго. Первыми от шока, как тому и полагалось, очнулись финансовые воротилы. Появление русских войск на территории королевства было для них смерти подобно, и представители Сити бросились спасать положение, даже ценой жизни всеми любимого короля.

Нажимая на всевозможные рычаги и подключая обширные связи, они принялись доказывать, что подписанные королем, премьер министром и спикерами обеих Палат соглашения никак нельзя выполнять. Ни в коем случае нельзя впускать в страну их дикие озверелые орды и если вопрос стоит о жизни монарха и королевства, то следует пожертвовать жизнями заложников ради сохранения Британии.

Чтобы сохранить рамки приличия, банкирские агитаторы говорили, что подписав соглашение о прекращении огня и вводе русских войск на остров, король Георг утратил свою легитимность. В качестве альтернативной фигуры, они указывали на брата короля, герцога Глостерского Генри. До совершеннолетия дочери Георга Елизаветы он имел титул регента и в случаи внезапной смерти монарха, мог управлять страной.

Извещенный о захвате короля Георга русскими диверсантами и подписания им «акта капитуляции», он высказал полное неприятие действий брата. После недолгого, но очень бурного обсуждения с посланниками Сити положения дел в стране, Генрих согласился подписать обращение к нации о временном отстранении короля Георга от власти.

Эти слова упали на благодатную почву. Многие из военачальников были согласны с ними, но воспитанные на незыблемости церемонии передачи власти от одного монарха к другому цивилизованным путем, они стали требовать оформления этого шага должным путем.

Подобная процедура включала в себя много юридических тонкостей и для её исполнения, требовалось время, которого у банкиров не было. В результате в вооруженных силах королевства произошел раскол. Флотское руководство сочло замену короля Георга на регента Генриха, легитимным действием и дало свое согласие немедленно атаковать корабли русского десанта. К ним примкнуло часть воинских соединений юго-восточной Англии, чьи командиры оказались сговорчивыми с посланниками финансового мира.

Сторонниками выполнения подписанных королем соглашений оказалось руководство авиации Объединенного Королевства, а также командование сухопутных войск находящихся на всех землях Англии и гарнизоны портовых городов, расположенных вдоль всего побережья Английского Канала.

Не последнюю роль в действиях флотского командования сыграло прибытие в Фалмут, Дартмут и Портсмут кораблей так и несостоявшейся Средиземноморской эскадры. После неудачных действий в районе Мальты, они получили приказ командования покинуть Гибралтар и перейти в порты южной Англии на защиту Канала.

Полные злости и решимости любой ценой поквитаться с русскими за свои неудачи в Средиземном море, прибывшие моряки оказались той самой гирькой, что сумела перевесить чашу весов в сторону активных действий. Тем самым действенным аргументом, что сломил колебания некоторых адмиралов по признанию власти регента Генриха Глостерского.

Не могли морские львы Британской империи смиренно смотреть, как малые силы противника, спокойно осуществляют то, что не смог сделать Наполеон, кайзер Вильгельм и Гитлер вместе взятые — переправиться через Канал. Едва решение о противодействии русским было принято, как стоявшие в Портленде эсминцы бросились атаковать десантные баржи и понтоны противника.

К огромной радости советского командования, они успели перебросить на английский берег очередной контингент войск, прежде чем пропустившая их лазейка захлопнулась, без всяких надежды на повтор.

Высадка самого авангарда генерала Петрова прошла на редкость спокойно, хотя нервов и переживаний было изрядно. Сам факт того, что свершается несбывшаяся мечта испанцев, французов, немцев и голландцев сильно давило на весь командный состав авангарда. Все ждали какой-то гадости и каверзы со стороны англичан, но этого не случилось.

Согласно оборонительному плану британского генштаба, главными силами обороны острова, являлся флот и авиация. Именно они, совместными действиями должны были если не сорвать высадку вражеского десанта, то серьезно его обескровить и ослабить. А переброшенные к побережью из глубины страны сухопутные соединения королевской армии, сначала блокировали высадившиеся силы неприятеля, а затем уничтожили бы при поддержке авиации и флота.

По этой причине, у англичан не было на их стороне пролива оборонительные сооружения наподобие «Атлантического вала» Гитлера. И дело заключалось совсем не в том, что британцы находились в полной уверенности мощи своего флота, армии и авиации. Просто отчаянно трещащая по швам экономика королевства не могла себе позволить подобных действий.

Между Дувром и Гастингсом, в самом узком месте пролива, на британском побережье имелась некоторая линия обороны, чьи определенные пункты могли оказать сопротивление вражескому десанту. Но вот на побережье между Гастингсом и Истборном, пункты обороны скорее обозначали свое присутствие. Все они либо являлись временными укреплениями, либо не представляли собой единой системы и не могли поддерживать друг друга огнем.

Хуже всего обстояло дело на отрезке между западной окраиной Гастингса и Бексхиллом. Там оборонительные сооружения значились только на бумаге.

Зная об этом благодаря разведчикам наркома Берии, маршал Рокоссовский и направил главное острие удара десанта генерала Петрова. Застигнутые врасплох англичане, только кусали от бессилия локти, видя как спокойно и деловито, высаживаются советские солдаты именно там, где не было ни минных полей, ни колючих заграждений, ни огневых точек. Только одни патрульно-наблюдательные пункты, которые могли только фиксировать действия противника, не представляя никакой для него опасности.