Операция "Невозможное" (Лето и осень сорок пятого) - Евгений Белогорский

Набив карманы и мешки всем, что попало под руку, грабители покинули дворец, пообещав вернуться следующей ночью и выпустить кишки всем, кто только окажет сопротивление.

Напуганный стихийными беспорядками в столице, находящийся под охраной омсбоновцев Орлова, король Георг потребовал от майора скорейшего ввода в Лондон ограниченного контингента советских войск. В противном случае, его королевское величество угрожал отозвать свою подпись о перемирии.

Угроза была вполне действенная, и генерал Петров получил от высокого командования жесткий приказ, «шевелиться». Вот поэтому, ритуал прощания с павшими героями был скуп и скромен. Сложив тридцать два свежевыструганного гроба в наспех выкопанную могилу без пышных речей, генерал Петров приказал дать прощальный салют над свежим бугорком земли и двинулся исполнять приказ Ставки.

Госпожа Судьба старается дать человеку все в меру. Проведя «славного сына якутского народа» по самому краю жизни и смерти, она милостиво пополнила его коллекцию пленными фельдмаршалами. В Гамбурге Георгию Владимировичу посчастливилось арестовать немецкого фельдмаршала Манштейна. В Париже, «в день длинных ножей» он взял под стражу французского маршала Пэтена, специально доставленного американцами в столицу Франции. Теперь, на подступах к Лондону в городке Лимпсфилд, ему посчастливилось встретиться с британским фельдмаршалом Айронсайдом.

Барон Архангельский отправился навстречу с советским командиром по приказу короля Георга, надеясь на плодотворное сотрудничество с генералом Петровым. Своим приказом он запретил всем воинским частям Юго-Восточной Англии оказывать какое-либо сопротивление идущим на Лондон русским войскам, однако это не обмануло Георгия Владимировича.

Постоянно получая сведения от всевозможных источников, он прекрасно знал, что на данный момент, его соединение является единственной реальной силой на двести километров вокруг Лондона.

За ночь стояния в Ротенфилде, он максимально подтянул свои тылы, включая не только батальоны Пешкова, но и высадившиеся силы полковника Спиридонова. Сознательно покинув побережье Канала и уйдя вглубь английской территории, от огня корабельных орудий, он мог раздавить любого, кто попытался бы заступить ему дорогу к британской столице.

Георгий Владимирович прекрасно знал свои силы и потому, когда Эдмунд Айронсайд попытался заговорить о партнерстве, Петров резко оборвал его.

— Господин фельдмаршал, — заговорил он устами своей любимой переводчицы. — Советское командование ценит вашу преданность своему законному королю и его стремлению выполнить взятые на себя обязательства по перемирию. Это очень важно как для английского народа, так и для советского. Однако хочу вам напомнить, что у советской стороны есть к вам вопросы по поводу вашей деятельности в Архангельске, в 1918 году.

От этих слов лицо престарелого фельдмаршала побелело, затем покраснело, а руки стали лихорадочно перекладывать маршальский жезл. Его, главный вдохновитель нападения на советское Закавказье летом 1940 года взял с собой для придания большего веса в глазах «диких азиатов».

— У меня нет никакого приказа из Москвы в отношении вас, господин фельдмаршал, но в сложившихся обстоятельствах, ни о каком равноправном партнерстве не может быть и речи. Мы с радостью примем вас как почетного гостя, который поможет разрешить нам некоторые щекотливые вопросы, но не более того — безжалостно констатировал Петров, определив барону Архангельскому статус «почетного пленника».

Не опасаясь ударов с воздуха, генерал Петров уверенно приближался к Лондону, а впереди него уже летела устрашающая молва. Сотни погибших британских солдат превращались в тысячи. Роты и батальоны танков и самоходок становились полками, а грозным гвардейским минометам не было числа.

Мериться силами подобно Грейстоку со «страшными русскими» никто из тайных сторонников регента Генриха никто не хотел. Одно дело исподтишка подставить ножку или ударить ножом в спину и совсем другое попробовать на спине силу и мощь «одиннадцатого сталинского удара».

Известие о идущих на Лондон советских войсках, прибавило силу столичным полицейским и уменьшило пыл мародеров и грабителей. Возникла ситуация, когда ни одно из сторон уже не могла одержать вверх над противником и все ждали прихода третейского судьи.

Конечно, когда передовые соединения девятитысячного контингента генерала Петрова вступили в столицу британского королевства, цветов и торжественных речей не было. Для англичан присутствие иностранного солдата в столице вызывало чувство глухого протеста, но при всем при этом честь спасителю Лондона от анархии была оказана.

Король Георг принял у себя во дворце генерала Петрова и сдержанно поблагодарил за помощь, оказанную британскому народу в наведении конституционного порядка. В знак своей королевской признательности за спасение столицы, монарх объявил о награждении Георгия Владимировича крестом кавалера ордена «За выдающиеся заслуги».

Говоря о заслугах Петрова перед английским народом, король не стал упоминать о досадном инциденте, на пути советских солдат к Лондону. Как истинный британец он сделал вид, что его не было и в помине, но госпожа Судьба повернула все по-своему.

Желая проявить галантность, король спросил присутствующую на встрече Марию Владиславовну о том, где она получила ранение. Наличие повязке на плече было хорошо заметно на щуплой фигуре переводчицы.

— Под Маунтфилдом, ваше королевское величество — коротко ответила Захарова, чем поставила монарха в неловкое положение, из которого он впрочем, удачно вышел.

— У любого короля есть свои нерасторопные исполнители. Я прошу у вас прощение за них мадам и в знак моего к вам уважения, позвольте вручить вам боевую медаль — учтиво произнес король и, сняв со своего мундира медаль короля Георга, вручил её Захаровой.

В день, когда состоялся визит генерала Петрова в Букингемский дворец, в Плимуте состоялась другая встреча. Здесь не раздавали награды и не говорили комплименты. Здесь вгоняли осиновый кол в Британскую колониальную империю и Содружество наций.

— Ваше высочество, — обращался к регенту посланец Сити, — нынешнее положение в Британии не в нашу пользу. Армия и авиация по-прежнему находятся на стороне короля Георга и приход русских танков в Лондон, не дает никакой надежды хоть как-то изменить ситуацию. Однако не все потеряно, господин герцог. На нашей стороне флот, а также поддержка вашего родственника, генерал-губернатора Канады Александра Кембриджа и премьер министра страны Кинга. Оба они выражают готовность принять вас в Канаде как полноправного правителя и главу Содружества наций. В случаи вашего согласия, вам будет оказана самая широкая поддержка со стороны деловых и финансовых кругов Соединенных Штатов. В руках наших друзей много рычагов, чтобы надавить на временно исполняющего обязанности президента мистера Уоллеса — многозначительно произнес банкир, намекая на то, что не вправе говорить, открыто о том, что хочет сказать.

Этот прием был прост и давно известен но, тем не менее, прекрасно сработал. После короткого раздумья, герцог Глостерский объявил, что временно переезжает в Канаду. Туда же регент переводит британский флот, для защиты последнего оплота Британской империи от посягательств коварного Сталина и ренегатов.

Слова новоявленного Генриха IX нашли горячие отклики в сердцах его многочисленных сторонников носящих военно-морскую форму. Уже к вечеру, корабли покинули порты южной Англии и взяли курс на Канаду, самый огромный доминион, которому суждено было стать Новой Британией.

Глава XXX. Подарки к декабрю

Тихо и буднично отпраздновав День Конституции, страна Советов приступила к завершению сорок пятого года, который без всяких сомнений можно было назвать Годом Победы. Наступала пора подведения итогов, и они были поистине огромны.

Советский Союз не только разгромил гитлеровскую Германию, но и сделал существенную заявку на лидерство в послевоенном мире.

В Европе его победоносные войска стояли на берегу Ла-Манша, Адриатики и Средиземного моря. Выполняя подписанные в Лондоне договоренности британцы, выводили свои войска из Германии, Австрии и северной Италии. Так и не дождавшись южного удара советских войск, они понуро грузились в Венеции и Генуи, а их места занимали войска под командованием маршала Баграмяна. За успешные действия в Словении и Италии, Ставка Верховного Главнокомандования присвоила Ивану Христофоровичу это высокое воинское звание и, желая оправдать высокое доверие Сталина, он старался из всех сил.

Через специального посланника в Риме генерал-майора Таратуты, маршал добился полной свободы рук от нового итальянского правительства. Каждый британский пароход, покидавший порта севера страны, совершал это под контролем советских военных представителей.