Отряд; Отряд-2; Отряд-3; Отряд-4 - Алексей Евтушенко

– Остров в небе, – веско констатировал Борисов. – Прямо Джонатан Свифт.

– Я слабо помню путешествие Гулливера в Лапуту, – признался Мартин. – Но приходится верить своим глазам. И впрямь остров в небе. И к нему ведёт мост.

– Отсюда следует вывод, что мы сейчас вполне можем находиться на таком же, плавающем в воздухе, острове, – заметил Карсс. – При наличии достаточно мощных гравигенераторов, не вижу здесь ничего сверхъестественного. Одно непонятно – зачем. Мало места внизу на земле?

– Если там, внизу, есть земля, – сказала Нэла. – Но одно я знаю точно. Нет здесь никаких гравигенераторов. Магия, я уже говорила. Так уж это место устроено.

– Ну–ну, – пробормотал сварог, но спорить не стал.

– Я ничего не знаю, – сообщил Майер. – Но чую задницей, что впереди нас ждут серьёзные неприятности.

– А когда было по–другому, Руди? – осведомился Стихарь, поправляя ремень с висящим на нём мечом. – Не впервой, отмашемся.

– Лично я предпочёл бы плазменную винтовку, – заявил Майер. – На всякий случай. Или, так и быть, свой старый добрый МГ. Хоть и тяжёлый он, зараза…

– Да, МГ–43 нам бы, наверное, пригодился, – спокойно заметил Никита. – И плазменные винтовки тоже. Смотрите. Вон там, слева.

Все глянули туда, куда указывал их обычно молчаливый пилот. Метрах в двухстах от места, где они стояли, земля зашевелилась и вспучилась – так, словно наружу одновременно и очень быстро полезли сразу с десяток гигантских грибов.

Но это были не грибы.

– … мать! – привычно не удержался Валерка, хватаясь за рукоять меча. – Извините, девушки, но такая гадость мне ещё не попадалась.

– И справа тоже лезут, – сообщил Малышев.

– И сзади, – добавил Свем Одиночка и снял с плеча лук.

– Э, да они всюду! – воскликнул Курт Шнайдер.

Чарли припал к земле и угрожающе, совсем по–собачьи, зарычал.

– Попались, – резюмировал Дитц. – Хорошо ещё, что они кажутся не слишком быстрыми.

– И большими, – сказал Велга. – Хотя и не маленькими. Мечи и сабли наголо! Занимаем круговую оборону. Старайтесь отсечь им голову.

– И ради Бога, не порубайте друг друга, – закончил Мартин. – Мечники из нас всех те ещё.

Это были гусеницы.

Вернее, так. Те твари, которые сейчас, не особо торопясь, со всех сторон ползли к отряду, больше всего были похожи именно на гусениц. Гигантских, от полутора до двух метров длиной, безволосых, скользких гусениц.

Штук сорок, а то и все пятьдесят, определил на глаз Велга и потянул меч из ножен.

Работа выдалась не слишком трудной, но весьма грязной.

На стороне гусениц была численность. На стороне людей – острые мечи и сабли, стрелы Свема (они не убивали сразу, но попадание в голову немедленно лишало тварь прежнего энтузиазма), ловкость и сила, – тому же Малышеву и вовсе хватало одного удара, чтобы практически отсечь твари головную часть и тем самым прекратить её ползучую и кусачую жизнь.

А укусить гусеницам, как оказалось, было чем. В этом убедился Карсс Оргом, которому одна из тварей намертво вцепилась в ногу, пока он пытался справиться с другой. Но сварога недаром прозвали Везунчиком, – прокусить крепчайший материал сварожьего комбинезона гусеница не смогла, а тут же подоспевший на помощь Мартин прикончил гадину ударом меча.

Настоящим героем проявил себя и Чарли.

Когти и зубы он старался не пачкать, но так отважно и умело отвлекал на себя внимание врага, что людям часто всего лишь и оставалось, как нанести точный удар острым железом в незащищённое место.

Дело также облегчалось тем, что гусеницы подползали довольно медленно и постепенно, словно специально давая время справиться с одними и приняться за очередных, – случай с Карссом был исключением. И то лишь потому, что сварог не оказался в нужный момент достаточно ловок и быстр. Впрочем, неудивительно, успел подумать на эту тему Велга, с отвращением уворачиваясь от фонтана желтоватой слизи, брызнувшей из только что разрубленного им мягкого брюха, староват уже наш Карсс для такого дела. Это мы по–прежнему молоды и полны сил, а вот господин старший советник заметно прибавил в годах. Да и не был он настоящим бойцом никогда. Политик, одно слово.

Всё было кончено в четверть часа. Последние гусеницы ещё подёргивались в предсмертных судорогах, когда отряд, сошёл с дороги и, переступая через трупы, оставил место бойни, чтобы хоть как–то почистить оружие и одежду тем, что попадётся под руку.

– Даже гигантские «термиты», с которыми мы сражались в Брашене, не были такими противными, – сообщил Борисов, пытаясь воткнуть меч в землю по рукоять и тем самым очистить лезвие от слизи. Земля, хоть и была ещё мокрой после вчерашнего дождя, не поддавалась – меч входил только наполовину.

– Я бы предпочёл этих, – высказался Свем. – Они не так опасны.

– Интересно, какие из них получаются бабочки, – подумала вслух Марта. – Если, конечно, это гусеницы. В чём лично я не уверена.

– И правильно, – сказал Мартин. – Я тоже не уверен. Слыханное ли дело, чтобы гусеницы нападали на человека! Влад, ты же у нас самый эрудированный, может такое быть?

– Нашёл эрудита, – пробормотал Борисов, оттирая со штанов слизь пучком листьев, сорванных с ближайшего дерева. – Вот же дрянь какая въедливая…

– Ну–ну, не скромничай, – ободрил друга Мартин. – Интернета у нас под рукой нет.

– Вообще–то, большинство гусениц листья жрут, а не мясо, – сказал Влад. – Но есть среди них и плотоядные, насколько я помню. Тлями питаются, мелкими насекомыми… Впрочем, мы не на Земле, где подобных… э–э… представителей животного мира, скорее всего, нет. Так что все наши рассуждения по данному поводу будут носить исключительно умозрительный характер.

– Как это – скорее всего? – удивился Стихарь. – Точно нет!

– Да уж, – поддержал ростовчанина Шнайдер. – Если б такие были, мы бы наверняка хоть что–то о них слышали.

Адреналиновый отходняк, подумал Мартин, людям хочется поговорить.

– Мало ли, о чём вы или я не слышали, – сказал Борисов. – Вот, например, слышали вы о существе под названием олгой–хорхой?

– Это ещё кто? – спросил Шнайдер.

– Гигантский червяк, – объяснил Влад. – Живёт в самых недоступных местах монгольских пустынь. По легенде убивает жертву на расстоянии при помощи электричества.

Солдаты поражённо молчали.

– Ах, по легенде, – усмехнулся Дитц.

– Легенда – не сказка, – пожал плечами Борисов. – Почти всегда имеет под собой реальную основу. Опять же, даже в наше экологически неблагополучное время на Земле постоянно находят новые виды живых существ, а уж семьдесят–восемьдесят лет назад их было гораздо больше. А наука не могла, не может и никогда не будет знать всего. Даже того, что, казалось бы, лежит прямо у неё под носом.

– Как говорит иногда наш Карл, о чём–то мы знаем точно, о чём–то приблизительно, а о чём–то лишь думаем, что знаем, – вставил Майер.

– И он прав.

Кое–как почистившись и собрав стрелы, отряд двинулся дальше. Хотелось не только побыстрее дойти до окончания мощёной булыжником дороги, но и найти воду и какую–нибудь еду. Потому что считать таковой убитых гусениц пришло в голову лишь Свему Одиночке. Да и тот, поразмыслив, решил отказаться от этой идеи, – мясо вполне могло оказаться ядовитым.

12

Искусственному разумному существу не положено обладать тонкой интуицией и даром предвидения. Особенно искусственному существу, созданному теми, кто изначально во главу угла ставил умение мыслить и действовать, отодвигая умение чувствовать и медитировать на второй и третий планы. Собственно, Хозяева, построившие и оснастившие некогда Пирамиду и произведшие на свет Оскара, в этом смысле не слишком отличались от людей или, скажем, тех же сварогов. Разве что не делились на расы и отдельные народы, как люди, и две враждебные империи, как свароги. Нет, когда–то перед Хозяевами тоже стоял выбор: продолжать техногенное развитие и вытекающую отсюда галактическую экспансию или поумерить пыл и уделить серьёзное внимание сфере чувственного восприятия и познания мира, а также прочей полумифической и мистической экстрасенсорике. Не то чтобы проблема выбора стояла остро – референдумов никто не проводил. Но всё же отдельные индивидуумы, обладающие в обществе Хозяев определённой властью и авторитетом, не обходили данный вопрос вниманием. В результате общество Хозяев не свернуло с первого пути и даже не притормозило в своём движении. Именно тогда и была создана Пирамида, а затем и её хранитель – Оскар.

Что случилось с Хозяевами потом, куда и зачем они ушли, Оскар не знал. Его не поставили в известность. За сотни тысяч лет размышлений на данную тему, тщательно рассматривая со всех сторон имеющиеся у него факты, Оскар пришёл к выводу, что, скорее всего, Хозяева решили всё–таки резко изменить свой вектор развития и подобрали для этого какой–нибудь экстравагантный способ. Вроде перехода в иное, никому пока в обитаемой Вселенной неизвестное, измерение. Кардинально отличающееся от тех, в которых существовали корневые миры, их первые дублёры (такие, как Земля и Альтерра) и прочие альтернативные варианты.