Отряд; Отряд-2; Отряд-3; Отряд-4 - Алексей Евтушенко

– Вот они, – кивнул Оскар на передаваемую с «летучей мыши» телеметрию в режиме реального времени.

Чёткое ясное изображение висело прямо в воздухе, занимая все пространство торцевой стены, и к этому необычному «монитору» люди давно привыкли.

– Ага, – глубокомысленно изрёк Женька, падая в кресло. – Вижу. Что–то действительно плывёт. В количестве двух штук.

– Циля Марковна, – обратилась Маша Князь к ЦКП, – будьте любезны, дайте увеличение. В два раза. Нет, лучше в три.

Серебристая под лучами солнца лента реки и зелёный покров леса по обоим берегам прыгнули навстречу.

– На катера или лодки не особо похоже, – в голосе Ефремовой прозвучало сомнение.

Два вытянутых трапециевидных тела со скруглёнными углами и неким подобием трапециевидных же башенок в передней части уверенно шли в кильватере вниз по Светлой.

– По рекам не только катера и лодки плавать могут, – заметил Женька. – Мы и вовсе сюда верхом на бревнах добирались.

– Каковы их размеры и скорость, Циля Марковна? – спросила Маша.

– Восемь метров в длину, четыре и две десятых шириной в задней части, два и семь десятых в передней, – отрапортовал компьютер знакомым женским голосом. – Скорость – двадцать пять километров в час.

– Здоровые дуры, – сказал Женька. – И плывут быстро, уверенно, точно по фарватеру.

– Значит, – подхватила Маша, – или русло знают, что вряд ли. Или приборы у них хорошие. Локаторы там или эти… как их… сонары.

– То есть, вы думаете, что это машины? – неуверенно осведомилась Оля.

– А что же ещё? – удивился Женька. – Не пойму я твоих сомнений. Разве животные бывают такой правильной формы?

– Сколько угодно, – сказала Оля. – Например, наш звездолёт Клёнья. Чистый приплюснутый сфероид.

– Хм… – почесал в затылке Аничкин. – Ты сейчас как щупач рассуждаешь или что?

– И так, и эдак, – задумчиво произнесла Ефремова, не отрывая глаз от изображения. – Они пока слишком далеко, чтобы я могла их прощупать, но мне и глазами видно, что если это и машины, то очень… необычные.

– Меня больше интересует, откуда они взялись, – сказала Маша. – Циля Марковна, канал на Дрхену по–прежнему закрыт?

– Да, – подтвердил компьютер. – Никаких изменений.

– Значит, это не киркхуркхи…. А на каком сейчас расстоянии от нас эти плавсредства?

– Шестьдесят четыре километра.

– Значит, если скорость не изменится, то примерно через два с половиной часа они будут здесь, – прикинула Маша. – Специально докладывать Мартину не станем. У нас с ними связь, – она глянула на часы, – через двадцать минут. Тогда и сообщим. Пусть спокойно работают. А мы пока подготовимся к встрече гостей. Это, Женечка, в первую очередь относится к тебе. Как там наша железная гвардия, бдит? Готова к труду и обороне?

После нападения киркхуркхов, кроме «летучих мышей» в воздухе, для охраны подступов к Пирамиде было решено задействовать боевых роботов, отлично зарекомендовавших себя в недавнем ночном бою. Часть из них была соответствующим образом перепрограммирована, чтобы не открывали огонь на поражение без приказа по чему бы то ни было, и выпущена патрулировать окружающие озеро леса. Информация, поступающая от роботов, усваивалась и перерабатывалась Цилей Марковной, а та уж, в соответствии со своей программой, должна была решать, что достойно внимания людей и Оскара, а что нет. Точно так же Циля Марковна управляла и «летучими мышами», и то, что именно она сообщила Оскару о появлении на реке двух неопознанных объектов, подтверждало правильность выбранной охранной стратегии.

– Должно быть всё в порядке, – ответил Женька. – Но я ещё раз проверю.

– Хорошо бы сделать это прямо сейчас, – мягко заметила Маша.

– Да уж не после обеда, – усмехнулся Аничкин и начал уже подниматься с кресла, как вдруг замер, глядя на «монитор». – Эй, что это?!

Но привлекать внимание Маши, Оли и Оскара было незачем, – они тоже увидели. Верхние части трапециевидных башенок отошли назад и вниз, словно автоматически складывающаяся крыша у автомобиля типа «кабриолёт», и взорам обитателей Пирамиды открылось нечто вроде кабин, внутри которых в удобных креслах сидели… люди. По пять человек в каждой кабине. Нет, в одной находилось шестеро – женщина со светло–рыжей копной густых волос держала на руках ребёнка и совершенно спокойно, не обращая внимания на четверых мужчин рядом с ней, облачённых в какую–то знакомую, но полузабытую военную форму, кормила его грудью.

– Зашибись! – воскликнул Валерка Стихарь, подставляя лицо речному ветерку. – Прямо как дома. Эх, бывало, прихватишь летом в субботу девчоночку да пару–тройку пузырей «Пухляковского», сядешь на пароходик и вниз по Дону до Азова! Сидишь себе на верхней палубе нога за ногу, буфет открыт, по радио Лёня Утёсов поёт про сердце, которому не хочется покоя, солнце на донской волне серебром и золотом сверкает, у девчонки в глазах бесенята так и прыгают, а потом, вечерком в Азове…

– Отставить воспоминания, рядовой Стихарь, – негромко скомандовал Велга. – Здесь чужой мир. А чужие миры, сам знаешь, внимания к себе требуют. И уважения. Давай–ка без расслабухи.

– Вот так всегда, – вздохнул неугомонный ростовчанин. – С утра был Валерой, а к вечеру – здасьте, пожалуйста! – опять рядовой Стихарь.

– Так мы ж в походе, – наставительно заметил Сергей Вешняк. – Дисциплина нужна.

– Какой ты иногда правильный бываешь, сержант, – сил никаких нет. Ладно, ладно, умолкаю. Умолкаю и бдю.

Валерка задрал голову к небу, некоторое время внимательно наблюдал зенит, затем неопределённо хмыкнул и сказал:

– Гляньте–ка, товарищ лейтенант.

– Куда?

– А вон, в небо, прямо над нами.

Все, даже Михаил Малышев, который сидел за управлением, посмотрели, куда указывал Валерка.

– Видите, словно искорка? – дал ориентировку Стихарь. – Точно в зените. Я её минут десять назад заметил. Думал, птица.

– Это не птица, – сообщил Малышев. – Птицы так под солнцем не блестят.

– Кто ж его знает, какие здесь птицы, – философски заметил Вешняк.

– Да, похоже на какой–то летательный аппарат. Но он маленький, лётчик там никак не поместится. Скорее всего, это автоматический разведчик. Робот. – Велга опустил бинокль и связался по рации с Дитцем: – Хельмут, Велга на связи. Возьми свой цейсовский и глянь в зенит. По–моему, за нами следят.

– Мы уже заметили, – сообщил обер–лейтенант. – Что ты предлагаешь? Сбить его?

– Думаю, не стоит. Враждебности эта штука не проявляет, а мы вроде как знакомиться плывём. Стоит ли начинать знакомство со стрельбы и уничтожения чужого имущества?

Хельмут Дитц, поразмыслив, согласился с Велгой, что не стоит, и отряд продолжил свой путь вниз по реке.

Около трёх часов назад «Ганс» и «Маша» вползли на невысокий холм в подмосковном лесу и остановились перед широкой, поросшей по краям кривоватыми берёзами воронкой.

– Здесь, – сказал Древний Дитцу. – Это самое удобное в округе место для перехода. Я выйду наружу, активирую процесс и направлю вас, куда нужно. Затем туда же отправлю вторую машину.

– Это не совсем машины, – ревниво заметил Курт Шнайдер, который с особым трепетом относился как к «Гансу», так и к «Маше».

– Я знаю, – сказал Древний.

– И что нам делать? – спросил Дитц.

– Когда я выйду, въезжайте в эту воронку и ждите. Как только окажетесь в месте назначения, сдвиньтесь вперед или в сторону, чтобы дать место «Маше». Дальше, как я уже говорил, всё будет зависеть от вас.

– Мы ещё увидимся?

– Очень может быть. Когда и если будет нужно, я вас найду.

– Да уж, – с изрядной долей сарказма заметил Дитц. – В чём–чём, а в этом я нисколько не сомневаюсь.

И вот теперь они плыли на своих вездеходах вниз по реке и где–то впереди, по уверениям Древнего, их для начала ожидала встреча с людьми, а затем, как обычно, полная неизвестность.

– Чертовски странно, – сказал Женька. – Мужчины, которые сидят в передней машине, облачены, насколько я могу понять, в немецкую полевую форму времён Второй мировой войны. С ними одна женщина, но на ней что–то вроде маскировочного комбеза. Во второй машине тоже одна женщина, но с грудным ребёнком в придачу. И, опять же, четверо мужчин, но уже в форме бойцов Рабоче–Крестьянской Красной Армии. Времён всё той же Второй мировой. Или, если угодно, Великой Отечественной. И оружие при них, между прочим, тоже из тех времён. Немецкие МР–39, наши ППШа и один пулемёт МГ–42. Немецкий. Ничего не понимаю. Откуда они взялись, и кто это вообще? Может, всё–таки сообщить Мартину?

– Если мы здесь ничего понять не можем, то уж Мартин на орбите тем более, – Маша, склонив голову на бок, внимательно смотрела на «монитор». – Первое, что приходит в голову – это военные реконструкторы. Ролевики. Ну, знаете, которые… – Маша сделала рукой неопределённый жест.