Операция "Невозможное" (Лето и осень сорок пятого) - Евгений Белогорский

Услышав эти слова, президент Трумэн буквально просиял, но несносный Макартур чуть было не испортил все дело.

— Удар «суперкрепостями» это конечно хорошо, но боюсь, что наши желтые друзья не смогут правильно использовать наш огневой подарок. Боюсь, что только применение атомных бомб сдвинет дело с «мертвой точки».

— О применении этих бомб сейчас не может идти речи! — встрепенулся как ужаленный Трумэн, усмотрев в словах генерала подкоп под его слова, о том, что только политический деятель имеет право на принятие решения об атомной бомбардировке. — Это наш главный стратегический резерв для перелома войны в свою пользу и мы не имеет право разбрасываться им направо и налево!

— Конечно, господин президент, говорить об атомном ударе в Китае преждевременно, но и надеяться, что только один удар «Б-29» переломит положение на фронтах это не дело. Нам нужен только положительный результат, иначе не стоит затевать всю эту операцию — подал голос Маршалл.

— Что вы предлагаете конкретно, генерал? Только учтите, что я не дам вам ни одного солдата из числа тех, кто задействован в «Даунфоле» — предупредил Маршалла Лехи.

— А я и не собираюсь вас об этом просить, адмирал — гордо отрезал Маршалл. — Если мы не можем использовать своих солдат, то нам следует использовать наших союзников, австралийцев и новозеландцев. Ведь они все ещё тут, ровно, как и часть британского флота, не успевшего отбыть в Европу после смерти Черчилля. Туда, насколько я знаю, ушли линкоры и крейсера, оставив по нашему требованию в помощь авианосцы и эсминцы. Согласно плану мы собирались использовать их как вспомогательные силы на втором этапе операции. Что же мешает нам направить их в Китай, дав им в поддержку несколько старых линкоров. Этого будет вполне достаточно, чтобы взломать оборону противника на побережье и продвинуться вглубь территории.

Генерал посмотрел на своих собеседников и увидел, что его предложение пришлось им по душе.

— Действительно, за пару недель мы сможем подготовить этот ударный кулак и попытаться высадить все имеющиеся в нашем распоряжении четыре дивизии в районе Шанхая для создания плацдарма — подхватил идею Маршалл адмирал, — думаю, что нашим британским союзникам это вполне по силам.

Участники совещания в каминной гостиной заулыбались. Им было приятно, что каждая из сторон осталась при своих интересах, получив возможность доказать свою правоту. Уловив этот настрой, Трумэн взял слово.

— Господа. Все мы прекрасно понимаем, как важна нам всем победа над Японией. Проблема Гитлера и положение дел в Европе больше волновали Черчилля и Сталина. Для нас же самым главным было смыть позор декабря срок первого года и примерно наказать коварного врага. Как участник Мировой войны, я прекрасно понимаю сколького труда и мужества, стоили вам эти четыре года борьбы с японцами. Америка и правительство помнит об этом и бесконечно благодарно вам за вашу службу. И в подтверждении этого, я хотел бы ознакомить вас с одним документом. Сегодня мною, было подписано решение о введении звания адмирала военно-морских сил США и присвоении его мистеру Нимитцу. Поздравляю вас господин адмирал с заслуженным званием. Надеюсь, что вы будите достойным приемником адмирала Дьюи.

Готовясь взбодрить своих военных, Трумэн собирался начать награждение с Макартура, но тот все испортил. В один момент у президента мелькнула мысль вовсе ограничиться только одним Нимитцем, но поразмыслив, отказался от этой затеи.

— Но не стоит думать, что только один флот сегодня в чести у правительства соединенных штатов. Наша славная армия тоже не забыта, — многозначительно покачал пальцем президент. — Следуя нашим славным военным традициям, я подписал решение о введении звания генерала армий США, и оно присваивается генералу Макартуру. Поздравляю вас генерал, искренне желаю, чтобы ваша воинская слава ни в чем не уступала славе генерала Першинга.

Награждая Макартура званием шести звездного генерала, Трумэн лишний раз подчеркнул важность событий на Тихом океане над событиями в Европе. Генерал Эйзенхауэр не был отмечен этим званием, хотя ничуть не уступал генералу Макартуру. Политика.

Вечером, обсуждая с госсекретарем Бирнсом текущие дела, Трумэн информировал его о решении принятом на встрече с военными. Бирнс был в курсе решения президента простимулировать генералов перед решающим сражением и полностью его одобрял.

Известие о начале подготовки десанта на континент вызвало у госсекретаря скепсис.

— Боюсь, что из этой затеи ничего путного не выйдет. Хотя я плохо разбираюсь в военных делах, но твердо уверен, что японцы прекратят военные действия в Китае только в случаи разгрома Квантунской армии. А это значит либо затягивание военного конфликта на долгий срок, либо обращение за помощью к Сталину. Ни тот, ни тот вариант для нас неприемлем — убежденно заявил дипломат.

— Я полностью того же мнения, — согласился с ним Трумэн. — Затея Макартура мне абсолютна не по душе, но почему не использовать союзников ради сохранения единства своих генералов в столь важный для всех нас момент. Впрочем, русские сейчас основательно завязли в Италии и уже пытаются торговаться с нами, используя наш интерес в Азии. Пока это больше выгодно нам чем им и если дело пойдет так и дальше, то я не исключаю возможности потребовать от дяди Джо проявить определенную активность в Маньчжурии.

Человек, о котором столь фамильярно отозвался американский президент, также как и он основательно занимался японскими делами. Для доклада в Кремль был вызван маршал Василевский, отвечавший за положение дел на Дальнем Востоке.

Приняв его в своем кабинете вместе с генералом Антоновым, Верховный внимательно слушал маршала, время от времени задавая вопросы и уточняя тот или иной момент.

— Ваши жалобы относительно нехватки бронетехники вполне справедливы, товарищ Василевский. В виду наступления в центральной Европе затишья боевых действий, ГКО решил временно прекратить поставки танков нашим западным группировкам и перенацелить их на Дальний Восток. Согласно докладам железнодорожников, первые составы «Т-34» и «исов» уже прибыли в Забайкалье. Также решено перенацелить в вашу пользу текущие поставки самолетов и артиллерии. Поданная вами заявка на автотранспорт признана справедливой и удовлетворена на 80 %. Пока это все, что мы можем вам дать. Пока — приободрил маршала Сталин.

— Огромное спасибо, товарищ Сталин. Это очень нам поможет в подготовке будущего наступления — обрадовался полководец.

— Учитывая нынешние погодные условия, о том наступлении, что мы планировали на август месяц, мне кажется не может идти и речи. Или у вас другое мнение, товарищ Василевский?

— Если мы получим все, что просили в полном объеме, то войска Забайкальского фронта смогут начать наступление через три, максимум четыре недели. Что касается войск Приморского фронта, то они смогут выступить не раньше месяца — честно обозначил сроки маршал. Ему было очень совестно, что вверенные ему войска не могут выступить в более короткий срок, но он знал, что Сталин не терпел пустых обещаний. Если для достижения цели нужно было немного подождать, он всегда шел навстречу своим военачальникам.

— Не стесняйтесь попросить переноса даты наступления, — говорил Верховный командующим фронтами, — мне не нужны бравые рапорты ради рапортов. Хватит, я их наслушался в начале войны.

— Говоря о начале наступления, вы имеете в виду, наступление на Внутреннюю Монголию и Харбин? — уточнил у маршала Сталин.

— Конечно. Только так, можно будет без больших потерь миновать тот оборонительный рубеж, что создали японцы вдоль наших границ.

— И вы уверены, что сможете его осуществить, несмотря на погодные явления?

— Да, товарищ Сталин. Не так быстро как в летних условиях, но наступление возможно. Я со своим штабом тщательно изучил все возможные варианты и ответственно заявляю, что наступление возможно. Успех действия войск Забайкальского фронта мы оценивает в 75–80 процентов, успех наступления Приморского фронта в 50–60 процентов — честно признался Василевский.

— Это очень хорошо, что вы так уверены в своих солдатах и офицерах, несмотря на то, что у почти половины из них нет боевого опыта. Однако сейчас, вопрос о полномасштабном наступлении против японцев в Маньчжурии не стоит. Не исключено, конечно, что оно может понадобиться, но на данный момент, приоритеты несколько поменялись. Сегодня для нас очень важен один из районов северной Кореи, а точнее вот это место, под названием — Хыннам — Сталин осторожно отметил на карте точку карандашом, чем сильно маршала. — Ставка просит вас, в кратчайшие сроки разработать и предоставить для ознакомления план операции по захвату этого городка.

— Разрешите узнать, чем это место так важно, товарищ Сталин? — изумился растерянный полководец.