Офис - Юрий Ра

Каланчёвка за эту ночь совершенно не изменилась, казалось, что даже люди вокруг те же. Впрочем, вполне могло быть и так: вечером уехали, покормили птенцов, постирали, поспали (кто успел), а утром назад — добывать корм детишкам и себе. «Да уж, не сберегли вы Советскую власть, человеки» — тихонько пробормотал Пётр. Словно он здесь проездом и никакого отношения к советской власти не имел вообще. Хотя скорее всего так и было, в СССР он попал каким-то ненормальным образом будучи взрослым человеком, эдакой программной сборкой, в которую забыли вложить любовь к дедушке Ленину, пиетет перед КПСС и даже комсомольцем он только числился.

Ага, офис, не здравствуй, офис! Его представления об офисе как об огромном пространстве, заставленном столами и компьютерами, отделенном от мира стеклянной стеной или окном во всю стену, дало сбой. Как-то камерно тут было, интерьер не соответствовал ложным воспоминаниям о бизнес-реалиях. Да и фиг с ним! Зато есть офисные хомячки, вот они вертят рыжими головками и смешно моргают глазками, глядя на нового начальника. Два мальчика и одна девочка. Девочка чуть потемнее, а самцы прямо рыжие-рыжие. За спиной прошмыгнул кто-то непонятный, он был застигнут воплем одного из самцов: «Здрасьте! Михаил!»

— Меня зовут Пётр Семенович Фролов. Но лучше просто Петр. И мне сказали, что вы в моём отделе. Я ничего не перепутал?

— Здравствуйте, Пётр! Я Алексей, это Дима и Света. А сзади вас наш бывший начальник Михаил.

— Да. Я уже практически уволился, сейчас вам быстренько расскажу, что и как, а потом пойду. Но полчаса у нас есть.

Полчаса на передачу дел? Всё нормально, еще по-божески получается, на заводе он предшественника даже в глаза не видел. Тем более, что Фролов ощущал над собой что-то такое, не сильно выразимое, но похожее на судьбу. И судьба ему была строить с нуля или перестраивать по новым лекалам любое рабочее место. А может быть, я наговариваю на судьбу? Может, он сам не был готов работать так, как принято, когда видел, что можно организовать процессы лучше. Что-то выдумать, что-то «вспомнить», где-то достать из-под слоёв старья совсем уж пыльное и грязное нечто типа инструкции о порядке обслуживания данного агрегата.

Самое смешное, что порой так и бывало. Он с завода ушел, а хитрое устройство под названием «башмак Фролова» осталось. А всего-то он прочёл нормативную книжицу, в которой был описан деревянный клин для закрепления чугуновозных ковшей. И когда набежали проверяющие и ревизоры с криками «Нельзя!», ткнул всех в утвержденный министерством машиностроения документ. Одни опали, другие обрадовались. Цена стального башмака, который всё равно очень быстро приходит в негодность, несоизмерима со стоимостью деревянной чурочки, выпиленной участком подготовки производства.

Вот и сейчас Пётр начал с изучения документов, договоров, Устава компании. Ему хотелось понять не только как тут всё работает, но до кучи еще пару вопросов: почему оно происходит именно так, и как оно должно функционировать. А то начнёшь оптимизировать, да нарвешься на чьего-то родственника. В результате вместо лишнего звена устранят тебя самого. Или еще момент: некоторые договоры, обслуживаемые его отделом, вызывают недоумение настолько сильное, что ух! Будь Фролов простым человеком, воспитанным советским обществом, он уже бы санитаров вызванивал — себе или заключившему такой договор. А так, крякнул, раскинул мозгой и заподозрил схему изящного коррумпирования кого-то важного. Иначе, зачем бы было брать в аренду солидный автомобиль, который бороздит просторы Москвы вдали от их офиса и возит совершенно чуждого компании человека. Выходит, что не чуждого, а скромного чиновника Министерства Путей Сообщения. Такого мелкого, что служебный автомобиль ему не полагается, и одновременно такого важного для «Транзит Группас».

Вообще оказалось, что у солидной фирмы, расположившейся в солидном особняке ничего своего нет. Как у спекулянта в фильме «Берегись автомобиля». Здание в аренде, автопарк в аренде, грузовые вагоны — и те в аренде! А чьи они? А вагоны оказались в собственности у Киргизии. Вот такой вам интернационализм! Те самые вагоны, которые уходили мимо него в дальние страны, то есть бывшие советские республики при разделе имущества Союза, оказались там не сильно нужны ввиду угасания и частичного вывоза промышленности. Так что кое-кто теперь выжимал из них прибыль, сдавая вагоны в аренду российским компаниям. Мудро. «Вот только почему нельзя было удержать всё это в России⁈ Неужели наверху все такие тупые? — вопрошал у Вселенной Фролов. И он же отвечал — Да нет там тупых, просто люди умные в свой карман, такими их воспитало общество победившего социализма». Неудивительно, что эти люди не построили коммунизм. И видимо уже не построят.

Юлий Цезарь дал пример своим неторопливым современникам, делая несколько дел одновременно, в наши времена так умеют почти все. Вот и Фролов совмещал процесс погружения в тонкости бизнеса, его технических вопросов, с обзвоном владельцев квартир, готовых сдать в аренду комнату. Всего одну комнату, господа! Нет, вы не поняли, я не собираюсь занять весь ваш, без сомнения шикарный многоквартирный дом! Нет, я не хочу заполучить в сексуальное рабство ваших дочерей, супругу и тёщу! Что, тещу отдаёте бесплатно? Всё равно — нет! Я хочу услышать адекватную цену за отдельную изолированную от вас комнату. Он даже чуть не клюнул на объявление о сдаче комнаты за адекватную цену всего в четырёх остановках от станции метро «Домодедовская». Но рыжие подсказали, что расположение рядом с домом платформы «Расторгуево» как бы намекает — эти «всего четыре остановки на автобусе» придется ехать на междугородном автобусе.

— Пётр, это Видное!

— Очевидное? — Не расслышал Фролов.

— Город такой в Подмосковье, Видное. В ближнем Подмосковье, но всё равно не в Москве. Потому и цена такая.

— М-м-м, спасибо. А вы сами где живёте?

Оба его специалиста технического отдела были не просто погодками, они вообще учились вместе, в одной группе на факультете «Вагоны и вагонное хозяйство» МИИТа, самого поездатого ВУЗа страны как минувшей, так и настоящей. Так вот, оказалось, что они оба снимают однушку в городе Королёве, вот только что ставшим таковым, а до того звавшемся Калининграде. Дима заявил,