Этот новый старый трамвай - Яков Годес

Классовая борьба обострялась с каждым днем. Июльскими событиями кончилось двоевластие, ленинская партия снова ушла в подполье и стала готовить рабочий класс к вооруженному восстанию. В этих усложнившихся условиях трамвайщики остались верны большевистскому знамени.

С гневом и возмущением встретили они известие о контрреволюционном корниловском заговоре, о движении войск к Петрограду. Красногвардейцы начали военные занятия и тренировки. Рабочие требовали дать им оружие.

"Мы, рабочие и служащие Московского трамвайного парка в количестве 500 человек, - говорилось в резолюции, принятой на митинге, категорически настаиваем на том, чтобы Центральный исполнительный комитет Совета Р. и С.Д. принял решительные меры для доставления рабочим оружия, необходимого для организации наших рабочих дружин. Мы заявляем, что оставление рабочих обезоруженными перед лицом приближающейся контрреволюции является предательством как перед рабочими, так и перед революцией".

"Мы... обсудив создавшееся положение, находим, что усиление контрреволюции есть плод всей политики государственной власти. Уходим сражаться за революцию. Трамвайщики" - такая резолюция была единогласно принята рабочими Василеостровского парка, когда к Питеру двинулись корниловские войска.

Вместе со всем пролетарским Петроградом трамвайщики защитили свой город.

"Вагоны - к Смольному!"

Революция нарастала. Штаб восстания - Военно-революционный комитет - дал указание большевистскому ядру ЦК профсоюза городских рабочих и служащих взять руководство трамваем, электростанцией, другими коммунальными предприятиями в свои руки.

Для связи с ВРК в Смольный был направлен В.С. Смирнов. Он присутствовал на заседаниях ВРК и все распоряжения комитета, относящиеся к городскому хозяйству, немедленно передавал в Петроградский парк. Там находился ЦК профсоюза, возглавивший подготовку трамвайщиков к вооруженному восстанию.

Днем 24 октября командующий Петроградским военным округом приказал городской думе срочно развести мосты на Неве, все трамваи безотлагательно направить в парки. Эсеро-меньшевистское руководство городской управы поспешило повиноваться. Оно стремилось сделать все, чтобы затруднить перемещение красногвардейских отрядов, изолировать Смольный от рабочих окраин, помешать концентрации сил революции.

Но по указанию ВРК трамвайщики не только не прекратили движение, а отправили на линию вагоны, успевшие раньше срока прибыть в парки. Живая связь штаба революции с районами, предприятиями, с пунктами средоточения сил не прерывалась ни на минуту. Это было очень важно, ведь трамвай в ту пору был единственным видом массового городского транспорта.

"Выйдя на Невский, мы вскочили на подножку переполненного трамвая, площадка которого осела под тяжестью людей и тащилась по земле. Трамвай медленно полз к Смольному" - это свидетельство Джона Рида, американского коммуниста, публициста, оставившего миру летопись тех событий - книгу "Десять дней, которые потрясли мир".

По ленинскому плану заметная роль в вооруженном восстании отводилась красногвардейским отрядам, ставшим к Октябрю большой, организованной и обученной силой.

Способны были выполнять ответственные задания ВРК и отряды трамвайщиков. 24 октября они находились на важных участках. 50 трамвайщиков в составе Василеостровского отряда вели борьбу за овладение Николаевским мостом. 180 рабочих Петроградского парка вступили в красногвардейский отряд своего района и охраняли подступы к Троицкому мосту. Боевая дружина Рождественского парка влилась в районный красногвардейский отряд, командиром его был назначен трамвайщик - большевик И.Н. Корнилов. Этому отряду была поручена охрана подступов к Смольному и самого штаба революции.

Поздно вечером во вторник 24 октября 1917 года Владимир Ильич Ленин в сопровождении связного ЦК - рабочего Э.А. Рахьи покинул свое последнее конспиративное убежище - квартиру на Сердобольской улице - и направился в Смольный, чтобы взять в свои руки руководство вооруженным восстанием. Перед уходом Ленин склонился над столом и написал несколько слов хозяйке квартиры М.В. Фофановой: "Ушел туда, куда Вы не хотели, чтобы я уходил". Затем оделся и вместе с Эйно Рахьей, загримированный, вышел на улицу.

До Смольного им предстояло преодолеть почти десять километров. Путь в те тревожные дни небезопасный. Ищейки Временного правительства везде и всюду разыскивали вождя большевиков.

Спустя много лет Эйно Рахья вспоминал: "Было уже около 8 часов вечера, когда мы вышли из дома и пошли по направлению к Сампсониевскому проспекту. Минут через десять нас у самой остановки нагнал трамвай, шедший в парк. Трамвай был почти пустой. Мы взобрались на заднюю площадку прицепного вагона и благополучно доехали до угла Боткинской улицы, где трамвай сворачивал для дальнейшего следования в парк. Пошли пешком..."

Ленин обещал по дороге ни с кем не разговаривать, однако сразу же, как только они сели в трамвай, принялся беседовать с кондуктором. "Кондуктором была женщина, - писал Рахья. - К моей досаде, Владимир Ильич начал спрашивать, куда она едет, почему и т.д. Она сперва было отвечала, а потом говорит: "Неужели не знаешь, что в городе делается?" Владимир Ильич ответил, что не знает. Кондукторша его упрекнула. "Какой же ты, - говорит, - после этого рабочий, раз не знаешь, что будет революция"".

Позже Владимир Ильич не раз вспоминал в кругу родных и друзей эту свою дорогу в Смольный.

Попробуем установить, трамваем какого маршрута ехал Ленин.

Владимир Ильич, выйдя со связным ЦК из дома на углу Сампсониевского проспекта и Сердобольской улицы, пошел по проспекту. Там, где его пересекает 1-й Муринский, их нагнал трамвай. На повороте он замедлил ход, и вскочить на его открытую площадку не составляло труда. Пока осмотрелись вокруг, трамвай уже свернул на длинный и прямой Лесной проспект...

Старые схемы свидетельствуют: с 1914 по 1922 год никаких изменений в маршрутной сети на этом участке не произошло. Вот она - магистраль, идущая с севера на юг Выборгской стороны. Рядом с тонкой линией стоят цифры: 20, 21. Это значит, что по проспекту ходили трамваи только двух маршрутов - двадцатого и двадцать первого. Один - от нынешнего Политехнического института до Балтийского вокзала. Второй - от института до нынешней площади Тургенева. Следовательно, в октябре семнадцатого Ленин мог проехать этот участок пути только трамваем одного из этих маршрутов.

С большой долей вероятности можно определить и трамвайный парк, которому принадлежал вагон. Это Петроградский, носящий ныне имя Блохина. Ведь, свернув на Боткинскую улицу, можно попасть именно в этот парк.

Утром 25 октября 1917 года некоторые вагоны вышли из парков с лозунгами "Долой Временное правительство! Да здравствуют Советы!".

Еще заседали в Малой столовой Зимнего дворца временные правители России, охраняемые юнкерами и женским батальоном, еще не доехал до Гатчины переодетый Керенский, но уже шли в Смольный сообщения о взятии вокзалов, узлов связи, электростанций, водопровода...

Центр развернувшихся событий переместился к Зимнему дворцу. Сюда направили наиболее подготовленных и хорошо вооруженных рабочих. Вместе с другими отрядами в них участвовали и трамвайщики.

"Штаб нашего отряда находился в парке, - вспоминал позднее бывший рабочий Московского парка Н.Н. Милованов-Никитин. - Каждому из красногвардейцев было указано место в день штурма. Мы знали, что наступление начнется после сигнала, и ждали его, расположившись отрядом справа от дворца, со стороны Невы".

"Наша партийная организация, - рассказывала на страницах журнала "Работница" бывший кондуктор Василеостровского парка, член КПСС с 1917 года А.И. Родионова, - не подчинилась приказу Временного правительства о сдаче оружия и сумела спрятать в парке 42 винтовки и многое другое. Им и вооружились в канун Великого Октября красногвардейцы парка.

Каждый из нас знал, что он должен делать. Леонов передал мне ключ от склада оружия и поручил выдавать его нашим красногвардейцам. По звонку из районного комитета партии я выпустила из парка две платформы с пулеметами. Эти пулеметы участвовали во взятии Зимнего. Для наших постов был отведен участок по Университетской набережной и до середины Дворцового моста. Когда я пошла проверять свои посты, было темно, дул ветер, и вдруг все озарилось огнем. Это был исторический выстрел "Авроры"".

Вечером в Актовом зале Смольного открылся II Всероссийский съезд Советов.

Зная, что заседание съезда закончится поздно ночью, В.С. Смирнов распорядился подать к Смольному трамвайные поезда.

"Было почти семь часов утра, - пишет Джон Рид, - когда мы разбудили спящих кондукторов и вагоновожатых в стоящих перед Смольным трамваях. Эти трамваи были присланы союзом трамвайных рабочих для доставки делегатов по домам... Мы набиваемся в вагоны... Мы трогаемся, и позади остается огромный Смольный, пылающий огнями и гудящий, как пчелиный рой..."