Африкономика. История западного невежества и африканской экономики - Bronwen Everill

Книга Полли Хилл «Экономика развития на суде» стала важным текстом, который бросил вызов многим предположениям, сделанным теоретиками модернизации в их планах развития в послевоенную и постколониальную эпоху. Теоретики модернизации были поглощены дебатами между марксистскими и капиталистическими идеями о прогрессе развития. Эта озабоченность привела их к тому, что они сосредоточились на идеях промышленного труда, домохозяйств, в которых кормильцем является мужчина ( ), и роли экспортной экономики в содействии росту. Но Хилл и другие экономические антропологи начали отмечать важность домашней экономики, недооценку внутренних рынков и предположения о том, как распределяется труд в домохозяйствах, которые не выдерживают критики в контексте сельских районов (особенно Западной) Африки.

По ее мнению, показатели экономического развития исходили из того, что работники — рабочие, крестьяне, торговцы — были мужчинами, в то время как «само слово «работа» серьезно предвзято по отношению к женщинам, хотя бы потому, что обычно исключает домашний труд, выполняемый в семье». 31

Но это не проблема только для экономики развития, как отмечает Полли Хилл: «Это, кстати, статистическая проблема как для первого, так и для третьего мира, где, например, растущее участие женщин в оплачиваемой неполной занятости иногда приводит, как в современной [1970] Великобритании, к одновременному и запутанному росту как уровня безработицы, так и уровня занятости». 32

Экономисты не придумали, как учесть экономическую ценность домашней работы, если только труд для ее выполнения не был куплен на рынке. И предполагается, что, «освободив» женщин от домашней работы, они могут повысить благосостояние страны, монетизировав свой экономический вклад. Однако «5–6 триллионов долларов», которые могут быть добавлены к экономике за счет улучшения образования девочек, по-видимому, компенсируются другими «6 триллионами долларов», которые были бы добавлены, если бы учитывались часы, затраченные на смену подгузников, стирку, приготовление ужина и другие виды домашней работы, которые обычно не передаются на аутсорсинг. 33

При расчете социальных и культурных благ в экономических терминах происходит апелляция к универсальности и нейтральности, которую признал бы Адам Смит ( ). Это нейтральность «экономического мышления» Поппа Бермана. В эпоху поляризации морали, когда кажется невозможным добиться согласия между людьми, экономика, по-видимому, предлагает чистый, математический показатель того, что является хорошим. Но идея о том, что экономика оторвана от социальных норм и культурных ценностей, является ложной надеждой.

Недавняя тенденция «переводить» мальчиков в американских школах на следующий учебный год и политические дебаты о том, чтобы мальчики начинали школу на год позже, чем девочки, частично исходят из предположения, что мальчики биологически отличаются по темпам развития. 34 Исследования, показывающие, что мальчики, родившиеся в начале учебного года, лучше успевают в спорте, нашли применение и в других областях. Судя по разговорам на детских площадках и у школьных ворот в Великобритании, родители считают, что более быстрое развитие девочек — это просто научный факт. Но вместо того, чтобы признать это явление социальным и культурным развитием, вызванным изменением ожиданий, мер и результатов, предполагается, что плохие экономические результаты для определенной демографической группы мальчиков, покидающих школу, являются биологическими: мальчикам нужно больше времени; девочки для них слишком быстры; нам нужно выровнять игровое поле.

В странах, где девочки превзошли мальчиков по школьным результатам (хотя и не по карьерному росту или среднему заработку), существует консенсус, что расширение прав и возможностей девочек было хорошим шагом, но теперь необходимо расширить права и возможности мальчиков. Кризис маскулинности был признан как левыми, так и правыми как одна из потенциальных причин роста популярности крайне правых политических сил в таких странах, как США и Великобритания. 35 Существует множество исследований, которые показывают, что ожидания, связанные с гендерной спецификой определенных профессий, затрудняют для многих молодых мужчин переход от промышленного труда к экономике услуг. Им трудно найти для себя роль в экономике, которая позволила бы им быть кормильцами, улучшить уровень жизни своей семьи и оправдать все гендерные ожидания, которые на них возлагают родители, друзья, жены и культура в целом. Это также стало причиной сдвига в сторону того, что молодым женщинам говорят, что от них ожидают, что они будут делать все то же, что и молодые мужчины на работе, а также будут матерями, хозяйками и оправдывать все гендерные ожидания, которые предъявляются к женщинам.

В основе этих экономических изменений лежат образовательные и культурные проблемы, в основном связанные с ожиданиями относительно того, что является «мужской работой», а что «женской». Однако очень немногие люди в богатых странах, похоже, верят в то, что простое освобождение женщин для работы в формальной экономике и просвещение людей об экономических выгодах, которые их заработная плата приносит ВВП, «решили» проблемы гендерного разрыва в заработной плате, неравного распределения домашнего труда или кризиса сокращения промышленного сектора.

Все это говорит о том, что обращение к Африке с утверждением, что «их экономическая проблема заключается в том, что им нужно раскрыть потенциал своих девочек и женщин», не является таким простым предложением, как могут надеяться многие западные благодетели. Как и в случае с благонамеренными экономическими интервенциями на протяжении двух столетий, проблема, которую богатые страны считают решенной и объясняющей их богатство, затем выявляется в Африке. И люди, слишком желающие помочь, предлагают готовые решения.

Женщины в Африке определенно работают, и они работают вне дома. Отчет Программы развития ООН и Всемирного банка по показателям развития Африки в 1980-х годах показал, что около 40 процентов рабочей силы в странах Африки к югу от Сахары составляли женщины. Этот показатель варьировался от 50% в Танзании до 40% в Кении и 17% в Мали. 36 В 2021 году общий уровень участия в рабочей силе в Гане составлял 71%. Участие мужчин составляло 70%, а женщин — 65%.

Безработица среди женщин является проблемой, но безработица среди мужчин также является проблемой. И хотя теоретически идея привлечения более продуктивного человеческого капитала в формальную экономику с оплачиваемым трудом может расширить потребительскую способность и увеличить рост ВВП, это наиболее полезно в тех местах, где рабочая сила дорогая, а не там, где она дешевая из-за высокого уровня безработицы. Отсутствие измерений неформального сектора и домашнего труда создает впечатление непродуктивной рабочей силы — вновь возникает миф о «лени» — вместо того, чтобы признать отсутствие рабочих мест в формальном секторе для мужчин и женщин проблемой глобального распределения капитала.

В одном из недавних исследований долгосрочных тенденций историки показали, что в странах Африки к югу