Африкономика. История западного невежества и африканской экономики - Bronwen Everill

Богатство в людях заключалось в создании ценности в человеческих существах. Но эта ценность происходила из различных источников: из воображаемой ценности этих людей для других людей; из ценности отношений, которые облегчались владением или контролем над людьми; из производственного потенциала людей; из репродуктивного потенциала людей; и из накопления статуса, которое давало богатство в людях. Люди бедны, если у них нет отношений.

Схемы «равный равному», подобно множеству семинаров и книг о быстром обогащении, которые стали массово появляться в США с 1990-х годов, также играли на идее, что люди бедны потому, что у них нет нужных связей, они не «в курсе» или не готовы идти на разумный риск. Для тех, кто получал помощь от стран Северного полушария, грань между решениями, разработанными как «быстрый способ покончить с бедностью», и «быстрый способ разбогатеть», была размытой .

В 1989 году российский предприниматель Сергей Мавроди создал компанию «Мавроди Мондиаль Маньюар». MMM обещала инвесторам 30-процентную доходность. Ее слоган звучал так: «Сегодня вы ПОМОГАЕТЕ кому-то. Завтра вам помогут!». MMM была успешна, потому что торговала надеждами: почему тяжелый труд не должен приносить процветание? Почему люди не должны иметь возможность работать на себя? Почему уровень жизни не должен улучшаться с каждым годом? Почему соседи не должны помогать друг другу?

Советский Союз находился на грани краха. Мавроди, очкастый выпускник математического и инженерного факультетов с опытом манипулирования экономикой, воспользовался влиянием «доктрины шока» Запада на экономику России, чтобы убедить людей инвестировать свои сбережения в его «акционерное общество». В то время как государственные активы захватывали олигархи, а люди спешили извлечь выгоду из неопределенности, связанной с крахом коммунистического режима, схема Мавроди была лишь одной из десятков подобных схем в странах бывшего Восточного блока. Воспользовавшись страхом и неуверенностью людей, Мавроди рекламировал свой фонд как «систему и инструмент для борьбы с финансовым рабством» и «прекращения монополии американского доллара».

Мавроди предлагал инвестиционный фонд ваучеров. MMM был местом, где люди могли инвестировать ваучеры на приватизацию, полученные в результате распродажи государственных предприятий. Но, конечно, когда эти ваучеры инвестировались в фонд Мавроди, они не инвестировались в что-либо реальное.

Как и другие, кто нажился на приватизации в Советском Союзе, Мавроди работал в правительстве. В 1994 году он был избран в Государственную Думу, что давало ему иммунитет от судебного преследования. Когда в 1997 году MMM был объявлен банкротом, Мавроди исчез. В конце концов, в 2007 году он был осужден.

Отбыв срок в тюрьме за мошенничество с миллионами российских инвесторов, Мавроди в 2011 году возобновил деятельность своего фонда, распространив его на Индию, Китай, Южную Африку, Зимбабве и Нигерию. Используя Facebook и WhatsApp, схема привлекала инвесторов, опираясь на существующие социальные сети и называя себя «социальной финансовой сетью».

Схемы, подобные MMM, используют богатство людей. Как и микрофинансирование, они также играют на языке «взаимопомощи». Опираясь на эти клубы эсусу и другие местные кредитные учреждения, где женщины складывали свои деньги и по очереди получали доступ к общему фонду, чтобы сделать крупную покупку для своих семей, микрокредитование должно было основываться на уже существующих сетях доверия и чувстве самопомощи. MMM также позиционировала себя как «сообщество обычных людей, бескорыстно помогающих друг другу, своего рода Глобальный фонд взаимопомощи». Чтобы получить доход от своих инвестиций, ранних инвесторов поощряли продавать эту схему другим. Чем больше людей инвестировало, тем выше был доход для первоначальных инвесторов. В отличие от многих других многоуровневых маркетинговых схем, которые в то же время распространялись с использованием тех же социальных сетей, MMM Global открыто заявляла о пирамидальной структуре своей схемы. Это была, без стеснения, схема Понци.

MMM удалось привлечь инвесторов благодаря новизне используемых технологий в сочетании с апелляцией к уже существующим механизмам доверия. В Зимбабве мобильная платежная платформа EcoCash рекламировалась как принимающая инвестиции MMM. Эта связь между MMM и EcoCash узаконила финансовую пирамиду в глазах потребителей. Одна из жертв из Зимбабве была процитирована в нигерийской газете, предупреждающей своих читателей о рисках инвестирования в MMM. Жертва прокомментировала: «Мы верили, что, используя EcoCash для совершения транзакций, все было в порядке». 22

В многоуровневом маркетинге, микрофинансировании и других инновациях, которые способствовали развитию индивидуального предпринимательства благодаря технологическим инновациям, сети дружбы и идее доверия продаются как ключ к успеху. Все они апеллируют к идее, что благодаря упорному труду, мобилизации социальных сетей и доступу к стартовому капиталу — особенно стартовому капиталу, который поступает от тех, кто доверяет вашему деловому чутью — люди смогут поднять свой уровень жизни. 23 Неопределенность положения государства и, казалось бы, бесконечное снижение уровня жизни создали идеальную экономическую культуру для процветания такой схемы, как MMM.

Смерть Мавроди в 2018 году не замедлила прогресс MMM, которая распространилась по всей Африке. Обещание 30-, 50- или даже 100-процентной прибыли привлекло сотни, затем тысячи, а затем миллионы инвесторов. И, как и во всех схемах Понци, поздние инвесторы были вдохновлены кажущимся успехом тех, кто вступил в схему первыми.

Вторая схема MMM, запущенная в 2011 году, когда Сергей Мавроди был освобожден из тюрьмы, также была основана на развивающейся идее криптовалюты. MMM поощряла людей покупать «валюту Мавро». Mavros принесла 525-процентную прибыль инвесторам, которые вступили в схему в начале пандемии и вышли из нее на пике криптовалюты в апреле 2021 года. Эта криптовалюта по-прежнему торгуется, хотя она недоступна на торговых платформах Binance или Coinbase.

Однако появилось множество других криптовалют, которые конкурируют с Mavro и развивают идею виртуальной валюты, не связанной с национальными финансовыми учреждениями. План Банкмана-Фрида пожертвовать миллиарды на цели эффективного альтруизма основывался на способности его биржи содействовать развитию глобальных криптовалютных рынков вне рамок государственного регулирования. Криптовалюта взяла африканскую технологию — мобильные деньги, которые были товарной единицей учета и средством сбережения, а не поддерживаемой государством — и глобализировала ее.

Биткойн, основанный через два года после M-Pesa, пошел еще дальше. Если деньги не были «реальными» в том смысле, что их стоимость определялась их воспринимаемой ценностью по отношению к другим валютам или воспринимаемой ценностью государства, которое их выпускало, то, как предлагали Биткойн и другие криптовалюты, государство действительно было совершенно ненужным. Но подверженность криптовалют пузырям и мошенничеству, совершаемому в отношении населения, страдающего от роста неформальной экономики и снижения уровня жизни как на Западе, так и в Африке, показала, что эта якобы новая технология на самом деле была товарной валютой и вновь подвергалась