Африкономика. История западного невежества и африканской экономики - Bronwen Everill

впечатления от Западной Африки, культурный шок и экзотику своей поездки. Она противопоставляла очевидное материальное богатство короля Наймбаны тому факту, что в его чулках были дырки, а одна женщина, которую она приняла за королеву, не носила ни обуви, ни чулков. Она также отметила, что город состоял из домов, «построенных из соломы, дерева и глины, чем-то напоминающих наши бедные коттеджи во многих частях Англии». Большой новый дом Наймбаны был построен в том же стиле и из тех же материалов — глины и соломы, что и остальные дома в городе, «но гораздо больше». Королева была одета «в достоинном стиле», но в свои сорок пять лет «считалась старой». Ей предложили чай и кофе, но сахар в тот момент был недоступен. Из ее описаний ясно, что Анна Мария пыталась определить свое место, понять, следует ли ей почитать короля темне или смотреть на него и его двор свысока.

Анна Мария Фальконбридж не была обычным туристом. Хотя путевые заметки европейских работорговцев в Африке публиковались с XVI века, записи Анны Марии были чем-то новым. В 1791 году она участвовала в миссии в Сьерра-Леоне по созданию торговой компании, целью которой было отмена работорговли. Компания «Сьерра-Леоне» вела торговлю с африканскими купцами, но не принимала в качестве оплаты рабов, чтобы стимулировать диверсификацию и уменьшить зависимость от работорговли. Работорговля, которую муж Фальконбридж приехал прекратить в Западную Африку, была как моральной, так и коммерческой проблемой. Экономика Африки вызывала подозрения с самого начала этой первой благонамеренной интервенции.

Компания «Сьерра-Леоне» выбрала Александра Фальконбриджа для восстановления связи с племенем темне после того, как предыдущий план по поселению чернокожих британских колонистов в регионе Сьерра-Леоне ( ) провалился. Анна Мария вышла замуж за Александра в девятнадцать лет и отплыла с ним в Западную Африку.

Довольно примечательно, что Анна Мария отправилась с Александром в эту миссию, поскольку их брак, по-видимому, уже был на грани развала к моменту отправления из Портсмута — из ее писем ясно, что его пьянство было проблемой. Но, возможно, она увидела возможность написать бестселлер. Ее наблюдения о Сьерра-Леоне были написаны в стиле путевых заметок, который был очень популярен в то время, в виде писем другу в Великобританию, которые впоследствии были опубликованы в виде книги.

Читая ее письма, мы видим, как богатство и его следствие, бедность, выражаются в разных терминах: материальные блага, чистота, статус и неравенство, а также природное изобилие.

Природные ресурсы занимали видное место в произведениях Анны Марии. Приближаясь к Сьерра-Леоне на лодке, она видела «богато покрытые лесом и красиво украшенные» горы, возвышающиеся над морем. Пальма «является ценным деревом» из-за масла и вина, которые из нее производят. Остров Тассо на реке Сьерра-Леоне был «хорошо покрыт лесом» и «если бы его возделывали, он был бы плодородным». Ананасы и липы были «самостоятельным продуктом страны».

Эти взгляды на богатые природные ресурсы Африки, которые просто ждут своего часа, чтобы быть использованными, были частью давней традиции писать об Африке и намекали на новый аргумент относительно богатства континента и того, как его можно развить.

Всего за пятнадцать лет до путешествия Анны Марии, в 1776 году, политический экономист и «основатель» современной экономической мысли Адам Смит опубликовал книгу «Богатство народов» ( ), которая произвела фурор в англоязычном мире. В ней он подверг сомнению логику создания новых колоний, уделив особое внимание испанскому и португальскому завоеванию Америки в поисках золота и серебра: «Однако из всех этих дорогостоящих и неопределенных проектов, которые приводят к банкротству большую часть людей, занимающихся ими, нет, пожалуй, более разрушительного, чем поиск новых серебряных и золотых рудников». 2 Напротив, он считал процветающими колонии, занимающиеся сельскохозяйственным производством. Одно только добывание полезных ископаемых не было настоящим процветанием. Но почему?

Если поиски природных богатств — особенно золота — воодушевляли воображение средневековых и ранних современных писателей, интересовавшихся Африкой, то к концу XVIII века такие мыслители, как Адам Смит и французские экономисты, связанные с Просвещением, переосмыслили богатство как нечто, создаваемое трудом, и в частности, трудом, примененным к плодородной земле.

Эти писатели были особенно заинтересованы в том, чтобы противопоставить успех определенного типа британских и французских поселенцев упадку Испанской империи и ее якобы монопольному контролю над торговлей и производством. Со второй четверти XVIII века и французы, и британцы открыли большую часть своей атлантической торговли, сократив свои монополии и государственные компании в пользу индивидуальных купцов и плантаторов.

На протяжении веков глобальный рынок рассматривался как игра с нулевой суммой: если я произвожу больше, чем потребляю, я выигрываю; но если я потребляю больше, чем произвожу, я проигрываю. Это привело к появлению таких политик, как меркантилизм, основной посылкой которого было то, что национальное богатство достигается за счет торгового баланса , ориентированного на экспорт с ограничениями на импорт. Другими словами, это была форма протекционизма.

Однако, по мнению Смита и его последователей, меркантилизм был врагом современной экономики. Несмотря на то, что эта система помогла многим империям — и людям, которые ими управляли — стать невероятно богатыми, монопольный экономический рост меркантилизма происходил за счет потребителей.

В ранней Британской империи меркантилизм и протекционистская политика в основном достигались за счет захвата новых территорий, которые имели потенциал для производства ресурсов и продовольствия, необходимых для сохранения «самодостаточности», одновременно конкурируя с другими европейскими империями за определенные рынки реэкспорта. Если британец, тратящий деньги на сахар французского производства, приносил чистый убыток британскому национальному богатству, то Великобритания должна была обеспечить возможность выращивать свой собственный сахар. Но если и Великобритания, и Франция производили сахар, то они могли бы стать богаче только в том случае, если бы смогли найти другой рынок для его сбыта — возможно, новые Соединенные Штаты? — или если бы смогли найти другую культуру, которую могли бы выращивать в своих колониях, а другая страна — нет, например, хлопок.

В основе меркантилизма лежала идея, что национальное богатство складывается из совокупного богатства всех людей в стране, за вычетом того, что они тратят за пределами страны (включая империю).

Смит и его последователи утверждали, что меркантилистская политика сделала некоторых людей богатыми, но только за счет государственных субсидий и монополий. Например, Королевская африканская компания принесла выгоду герцогу Чандосу и брату короля Карла II, герцогу Йоркскому (который стал Джеймсом II ). Она сделала некоторых акционеров очень богатыми. Но как коммерческое предприятие она провалилась. Благодаря упразднению монополии и открытию свободной торговли гораздо больше людей смогли заняться работорговлей — инвестируя в разовые торговые рейсы или