Африкономика. История западного невежества и африканской экономики - Bronwen Everill

Британский делегат в Бреттон-Вудсе Джон Мейнард Кейнс считал, что государственные расходы способствуют росту остальных секторов экономики. Кейнс выдвинул аргумент, что экономика движется за счет совокупного спроса. Здоровый, стабильный, занятый в государственном секторе средний класс будет тратить деньги, создавая спрос на рабочие места в производственном и сервисном секторах частного сектора. Другими словами, правительства должны стимулировать экономику, тратя деньги.

В новой области экономики развития, которая только начинала развиваться, работали такие люди, как лауреат Нобелевской премии из Вест-Индии У. Артур Льюис, и они отстаивали идею экономического роста:

Человек должен бороться за существование. С большим трудом ему удается вырвать из земли едва достаточное количество пропитания, чтобы выжить. Каждый год он переживает несколько месяцев голода, потому что урожай едва хватает до следующего сбора. Его регулярно посещают голод, чума или эпидемии. Половина его детей умирает, не дожив до десяти лет, а в сорок лет его жена уже старая и морщинистая. Экономический рост позволяет ему вырваться из этого рабства. 4

Рост был способом обеспечить развитие. Он позволял странам брать кредиты для финансирования проектов. А развитие обеспечивало дальнейший рост, поскольку эти страны становились надежными заемщиками. Другими словами, рост приводил к дальнейшему росту, поскольку увеличение богатства вело к отказу от поведения, связанного с бедностью. И это освобождало Африку.

В постколониальной Африке новые независимые государства имели в запасе несколько легких — и популярных — побед. В 1960-х годах, когда цены на сырьевые товары росли, казалось, что африканские лидеры смогут выбирать процентные ставки. А поскольку холодная война затмевала все остальное, западные державы и их финансисты были заинтересованы в идеологической поддержке новых независимых стран. Экономическое развитие принесло бы процветание жителям новых национальных государств, укрепив популярность (и власть) новых лидеров, что, в свою очередь, гарантировало бы их западным покровителям отсутствие опасений по поводу коммунистического народного восстания. Все в выигрыше.

Египетский экономист Самир Амин прибыл в Бамако, столицу новой Республики Мали, в 1960 году. Как и многие другие иностранные эксперты, прибывшие в Африку, чтобы помочь правительствам стран перейти к независимости, Амин оказался в неожиданно роскошных условиях. Первый месяц в Бамако он прожил в Grand Hotel, старинном колониальном здании с пиано-баром, который поддерживали французские аристократы. После этого он переехал в виллу.

Время, проведенное Амином в Мали, было посвящено помощи левому крылу правящей партии в проведении реформ в области образования, здравоохранения и государственного управления, которые позволили бы стране эффективно функционировать, включая продвижение легкой промышленности, реформирование государственных финансов и сокращение бюрократии. Его конкретная роль заключалась в расчете инвестиций и доходности, по его собственным словам, «для обеспечения согласованности этих программ как на уровне государственного, так и внешнего финансирования». 5

Но как это сделать? Он объяснил: «Необходимо было разработать инструменты для измерения согласованности и эффективности», а это означало, что «я должен был разработать специальную систему национальных счетов, учитывающую недостатки информации и характер основных целей». Поскольку не было достаточно денег и кадров для проведения статистических исследований, национальные счета были основаны на знаниях двух бывших колониальных чиновников: секретаря Торговой палаты и бывшего администратора одного из колониальных округов Мали. По мнению Амина, такой подход позволил Мали достаточно хорошо понять затраты и выгоды различных форм государственной экономической политики. Он гордился тем, как ему удалось собрать воедино информацию от местных информаторов, чиновников и свои собственные наблюдения, и тем, что она была основана на технических деталях, а не на идеологических лозунгах, которые проповедовали советские эксперты или эксперты Всемирного банка. Амин отвергал обе стороны холодной войны как слишком увлеченные доказательством правильности своей точки зрения. Он считал разочаровывающими как просоветского Секу Туре из Гвинеи, так и либеральных ганцев, находившихся под влиянием Великобритании. Последних он обвинял в том, что они «поддаются всей этой чепухе Всемирного банка о «сравнительных преимуществах», хотя такая стратегия абсолютно ничего не может предложить современной Африке». 6

Однако Амин работал с неточным материалом и знал об этом. В статье 1961 года он указал на проблему с тенденциями в национальном учете, которые распространились с ростом числа экспертов по постколониальному развитию. Он утверждал, что «основные концепции национального учета были разработаны для рыночных экономик», но применялись к экономикам, которые не были полностью рыночными. 7 Амин утверждал, что основной категорией экономической деятельности в Африке было натуральное сельское хозяйство, а не производство сельскохозяйственной продукции на продажу. Но поскольку это была не единственная категория, африканские экономики были сложными. Для получения достоверных данных необходимо было учитывать тот факт, что часть производительности было невозможно учесть в показателях ВВП. Несмотря на эту сложность, в отчетах ООН об африканских экономиках в период обретения независимости регулярно публиковались статистические данные о производстве различных стран, как если бы все производство было предназначено для рынка. Амин знал, что невозможно измерить рост сопоставимым и точным образом, если национальные счета, на которых основывались кредиты, были недостоверными.

Это имело значение, потому что способность новых независимых государств финансировать свое развитие зависела от их кредитоспособности. Кредитоспособность была показателем, который рассчитывался на основе общего ВВП экономики, а также способности собирать доходы для выплаты процентов кредиторам. Если ВВП не рассчитывался точно, а тарифы и налоги применялись таким образом, что потенциально наносили ущерб конкурентоспособности торговли, то эти новые государства подвергались наказанию на рынке облигаций.

Финансирование роста было проблемой, с которой сталкивалась Либерия, одно из двух независимых государств в Африке в период высокого колониализма. Имперские системы позволяли осуществлять финансирование по выгодным ставкам для тех колоний, которые были связаны с богатой метрополией ( ). Возможность привлекать средства для нигерийских или южноафриканских компаний на Лондонской фондовой бирже давала явное преимущество для ведения бизнеса в этих колониях, но также предоставляла им кредитора последней инстанции, который был связан с интересами капитала. Возможность покрывать дефицит рабочей силы, продовольствия или капитала изнутри империи была ценным инструментом европейских империй для сглаживания трещин в все более хрупкой системе. Французы могли реагировать на нехватку рабочей силы в Конго, импортируя рабочую силу из другой части Французской Экваториальной Африки. Нехватка рабочей силы для выращивания товарных культур в Гане или Нигерии покрывалась за счет миграции рабочей силы изнутри империи, стимулируемой налогообложением. 8 Железная дорога Конго-Океан была профинансирована первоначальным французским кредитом, который фактически был кредитом французской компании, обеспеченным налогоплательщиками Конго. Когда Южная Родезия потребовала кредит в 1924 году, она смогла занять 2 миллиона фунтов стерлингов «примерно на тех же условиях, на которых должен был бы платить