Виновны в защите Родины, или Русский - Тимофей Круглов

На кораблях шла своя, обычная жизнь — экипажи занимались повседневными делами — да и весь город наполнен был черными морскими кителями и бушлатами, белыми чехлами на фуражках и золотом на погонах и рукавах военных моряков. Но тут и там встречались девушки, все как одна — Ассоли. Штатские же мужчины просто терялись на фоне этой бурлящей военно-морской жизни, которой очень скоро придет конец. Владивосток, раньше закрытый город, откроют на все четыре стороны. Американские и японские корабли, явившиеся с «визитами дружбы», будут стоять напротив Штаба Тихоокеанского флота, китайцы заполонят рынки и магазины, а русские. русские сотнями тысяч потянутся с «нашенского» Дальнего Востока на Запад — в Россию. Мысли об этом не покидали Иванова все это ослепительное, сказочное утро встречи с городом мечты, с воплощенным в жизнь Зурбаганом или Гель-Гью.

С двадцатого этажа огромного белого административного здания, царившего над Владивостоком, открывались еще более чарующие виды, чем снизу, от воды. Валерию Алексеевичу, как гостю, тут же настреляли по кабинетам целую пачку разнокалиберных сигарет, и теперь он с наслаждением курил и пил крепкий черный кофе вместе с заведующим идеологическим отделом крайкома. К счастью, в Приморском крае, особенно во Владивостоке — городе динамичном и разворотливом — не в пример Красноярску, партийные идеологи встретили интерфронтовца из Риги не просто с интересом, но и с воодушевлением. Завотделом — Михаил Юрьевич Шинковский был весел, энергичен, быстро мыслил, а внешне походил на героев старого советского кино — такие черты лица, такие характеры — выразительные, притягательные, цельные — сейчас редко где можно встретить. Не было в Шинковском и его коллегах — Бражникове, Лыкове, Давид-Хане — вязкой безликости, размытости, столь свойственной партийным чиновникам Москвы или Риги.

Первый день проговорили с утра до вечера — крайкомовцы подробно допытывались от Валерия Павловича всех, до мелочей, тонкостей политической ситуации в Прибалтике, Ленинграде, Москве и даже в Сибири, откуда он только что приехал. Рассказывали и о своем — наболевшем. Здесь не стеснялись ругать Яковлева и Горбачева, не боялись предпринимать свои, порой отчаянные, ходы по исправлению ситуации. И вместе с тем прекрасно понимали, что страна идет к хаосу и развалу, что пройдет еще год, от силы два — и все кончится катастрофой. Пытались затормозить наступающее безвластие, чтобы по крайней мере минимизировать потери и упасть как можно плавнее.

Крайком правдами и неправдами заработал валюту, чтобы закупить у японцев десятки современных вещательных радиостанций и разбросать их по Приморью. Партийное радио и свой телеканал необходимо было наладить, чтобы восполнить вакуум информации и предотвратить расползание самых нелепых, провокационных слухов, запускаемых «демократами», просто вцепившимися в богатейший край, мечтающими поскорее оторвать Дальний Восток от России и распродать. История Дальневосточной Республики грозила повториться истинной трагедией.

Тут же, не сходя с места, набросали обширную программу действий, взялись, не откладывая в долгий ящик, копировать привезенные Ивановым видеоматериалы, а вопрос договора о распространении «Единства» в крае вообще решили буквально по телефону — сами отвезли в «Союзпечать» бумаги и отдали прямо Иванову в руки уже подписанный договор. Пообедали здесь же, в крайкоме, а к вечеру познакомили с начальником отдела городского управления КГБ и попросили о помощи. Нужно было вместе посетить митинг оппозиции, посвященный памятному дню жертв политических репрессий. Одновременно с Ивановым турне по Сибири и Дальнему Востоку совершала его знаменитая тезка — Валерия Ильинична. Но если раньше Валерий Алексеевич все время немного опережал ее, то сегодня они должны были пересечься на митинге, устраиваемом Демократическим союзом. Отказываться Иванов, конечно, не стал. Вместе вышли из крайкома, сели в машину, проехали немного и вышли уже порознь. У памятника Дзержинскому лежал венок из колючей проволоки, подтягивалась и хиленькая демократическая массовка из нескольких десятков дээс-овцев и журналистов. Тут же стоял и фургончик ТЖК местного телевидения.

Комитетчик, бывший, конечно, в штатском, оттянулся немного в сторону, а Валерий Алексеевич и сопровождавший его сотрудник крайкома Изъюров, отвечавший за прессу, взяли в руки по тоненькой свечке, зажгли их и встали поближе к импровизированной трибуне. Когда отбес-новалась визгливо Валерия Ильинична, картавый распорядитель мероприятия с надеждой обратился к невеликой толпе собравшихся с предложением выступить. Стоявшие впереди машинально сделали шаг назад. Тогда Валерий Алексеевич выступил вперед и громко выкрикнул:

— Дайте мне слово! Я рижанин и только что приехал из Латвии! Раздались бурные аплодисменты. Тучная Ильинична просто расцвела и за локоть легко вытащила Иванова прямо под ослепительную подсветку камер оживившихся телевизионщиков. Изъюров напрягся и внимательно следил за развитием ситуации.

— Товарищи! — Иванов откашлялся и набрал воздуху в легкие, привычно форсируя голос. — Я вместе с вами скорблю сегодня по невинным жертвам политических репрессий! Мы вместе сегодня чтим память тех, кто сидел в лагерях, кто был расстрелян и замучен в результате чудовищных политических преступлений против русского народа.

Восторгу присутствующих демократов и журналистов не было предела, таких аплодисментов после первой фразы давно уже не срывал Валерий Алексеевич и на митингах своих сторонников. Видно было, как изменилось и дрогнуло лицо Изъюрова. Иванов улыбнулся ему ободряюще, толпа же поняла эту улыбку как радость от аплодиментов. Операторы наверняка сейчас держали крупный план оратора. И оратор не подкачал.

— Вы все знаете, какая непростая ситуация сложилась сегодня в республиках Прибалтики!

И я, пользуясь редкой для нас — русских в Латвии — возможностью обратиться к жителям Приморья, хочу сказать следующее.

Визг, приветственный свист, овация на время заглушили Иванова, он уверенно поднял руку и ладонью «притушил» восторг публики.

— Мы в Латвии сегодня стоим на грани великих потрясений. И именно в этот день, в день памяти о трагедии репрессированных наших братьев, я хотел бы предупредить в вашем лице всех россиян о новой опасности! В Прибалтике снова поднимает голову фашизм! Снова людей начинают делить по национальному признаку на людей высшей и низшей расы!

Прикрываясь лозунгами перестройки, демократизации и гласности, народные фронты Прибалтики открыто заявили о выходе своих республик из Советского Союза! Они не спросили половину населения — русскую половину, — хотим ли мы этого? Они грубо нарушили права граждан СССР, попрали все законы нашей страны — разве это путь к правовому государству? Латышские националисты сегодня уже обсуждают закон о гражданстве, по которому русские станут людьми второго сорта, по которому русских лишат по национальному признаку всех политических прав! Избранный недавно путем грубых манипуляций с законом Верховный Совет Латвии уже героизирует латышских эсэсовцев, руки которых по локоть в крови гражданского населения Белоруссии и Ленинградской области. Что ждет нас завтра? Повторение ГУЛАГа для русских в Прибалтике?

На центральной площади Риги, у памятника Свободы под одобрительный рев толпы националистов и западных журналистов ораторы выкрикивают призывы: «Коммунистов — вешать! Вешать! Вешать!» Это ли называется торжеством демократии? Реставрация нацистских идей, откровенное, на государственном уровне, попрание гражданских прав русского населения, призывы к кровавой расправе над политическими противниками — вот что происходит сегодня в Прибалтике! Мы не имеем права допустить повторения 37-го года под лозунгами перестройки! Сегодня, скорбя о безвинных жертвах, мы тем более должны помнить о завтрашнем дне и не допустить новых преступлений, кто бы их ни совершал — Ежов, Берия, латышские красные стрелки или сегодняшние националисты из народных фронтов Прибалтики! Помните об этом, товарищи! Не давайте сбить себя с толку новым фашистам, называющим себя народнофронтовцами или Демократическим союзом! Волки часто прячутся в овечьи шкуры, помните об этом, товарищи! Спасибо!

Валерий Алексеевич, ослепленный подсветкой телеоператоров, неловко слез с трибунки и под оглушительное молчание ошалевшей толпы да редкие аплодисменты граждан, наверняка случайно присоединившихся к митингу Демсоюза, отошел в сторону.

Истерических воплей опомнившихся лидеров ДС он уже почти не слышал, улыбающиеся товарищи быстренько повлекли его подальше от толпы, усадили в машину и только там дали волю дружному хохоту, вышибавшему слезы.

— Нет! Вы видели?! Вы видели их лица? — Изъюров от восторга толкнул плечом полковника.