Виновны в защите Родины, или Русский - Тимофей Круглов

— Нет! Вы видели?! Вы видели их лица? — Изъюров от восторга толкнул плечом полковника.

— Немая сцена в «Ревизоре». — Более сдержанный комитетчик все равно не удержался от широкой улыбки. — Главное, в эфир ведь все пойдет, по двум каналам! Вы уж там позаботьтесь, чтобы осветили все подробно! — обратился полковник к Изъюрову.

— Нет, ну это же надо, как вы удачно приехали, Валерий Алексеевич! Весь митинг демократов им же под дых вышел! Я так не смеялся уже лет десять, ей богу! — не мог успокоиться крайкомовец.

«Понедельник день тяжелый» и «Диапазон» — самые популярные передачи Приморского ТВ — из всего митинга Демсоюза показали целиком только выступление Иванова. Да еще потом записали с ним отдельное интервью, использовав в качестве дополнительного видеоряда документальные фильмы, привезенные им из Риги. В крайкоме все были в восторге, тем более что телепередачи эти были вполне «перестроившимися» и влияния на них крайком уже почти не имел.

Но снова началась обычная работа — день за днем Валерий Алексеевич встречался с трудовыми коллективами — в порту, на предприятиях города, в университете. Собирали аппарат крайкома, горком попросил отдельной встречи, военные. Дом политического просвещения целых три раза собирал под Иванова разные аудитории.

Не обошлось, конечно, и без пресс-конференции, на которую собрали чуть не всех журналистов края.

Семья брата была, признаться, несколько ошеломлена тем, как встретили во Владивостоке их непутевенького — младшенького Валерку. Сначала удивлялись черной крайкомовской «Волге», каждое утро забиравшей Иванова от подъезда и увозившей в город, а вечером привозившей обратно. Потом, в один из первых же дней, Галка открыла на первой полосе «Красное знамя» — главную приморскую газету и прочитала там крупный заголовок: «Представитель Интерфронта во Владивостоке». И дальше: «Во Владивостоке в рабочей поездке находится член Президиума Республиканского совета Интернационального фронта трудящихся Латвийской ССР Валерий Алексеевич Иванов. Вчера он встретился с журналистами краевого центра. Валерий Алексеевич подробно рассказал о внутриполитической и экономической жизни республики…» Ну и так далее.

Короче, семья брата испытала шок от родственника, «находящегося в рабочей поездке». Тем более что скоро и телевидение, и радио, и другие газеты сделали подробный отчет о визите Иванова в Приморье.

Валерий Алексеевич только тихо посмеивался. Правда, предупредил старшего брата, что еще в первый же день, когда узнали в крайкоме, что гостиницы Иванову не надо и он остановился у родного брата, тут же навели о Юре справки в Штабе флота — есть ли такой кавторанг и как характеризуется? Но все оказалось, конечно, в порядке, и больше вопросов на этот счет не задавали.

Владивостоком рабочая поездка не ограничилась. Валерия Алексеевича возили в Уссурийск и в Артем — встречаться с местным активом и горожанами — объявления о предстоящей встрече печатались в газетах. Народу поэтому было битком. И народу, как водится разного.

В Уссурийске с самого начала на Иванова дружно напали несколько авиаторов.

— Мы учились в знаменитом Рижском институте инженеров гражданской авиации! Мы по шесть лет прожили в Латвии! Вы все тут врете! Латыши — отличные ребята, они никогда не допустили бы того, о чем вы тут рассказываете, провокатор! — кричали они, перебивая друг друга.

Зал загудел возмущенно — кто на Иванова, кто — на летунов.

— Спокойнее, товарищи! Я не стану томить вас собственными рассказами. Давайте не будем спорить — кто прав, а кто попросту врет. Давайте лучше посмотрим документальный фильм, снятый нами совсем недавно в той самой Риге, о которой у товарищей остались такие приятные воспоминания. Судите сами о том, что вы увидите. Это не художественный фильм, это — голая правда о том, в кого превратились благодаря перестройке, спущенной сверху, те самые «милые ребята-латыши». Да ведь и не только латыши! Давайте просто посмотрим на экран, давайте послушаем — о чем говорят ораторы, к чему призывает правительство Латвии, что происходит сегодня в нашей республике. Всего лишь полчаса терпения, а потом мы продолжим нашу беседу! — Валерий Алексеевич включил видеомагнитофон и спокойно спустился в зал, сел с краешку, наблюдая за реакцией зала на знакомые до боли кадры.

Эти козыри — документальное видео с демонстраций и митингов НФЛ и Интерфронта, съемки провокаций и издевательских плакатов, прямого противостояния людей у Верховного Совета — и символов, даже просто символов противоборствующих сторон — били наповал любую аудиторию. Да сам факт открытого противостояния на грани гражданской войны, причем не только по политическому, по национальному принципу — неподдельный накал страстей, образ ненависти и борьбы, показанные в России, особенно в ее глубинке, шокировали общество. Одно дело — читать газетные статьи, а другое — своими глазами увидеть, как это происходит на самом деле и во что выливается.

А тут — глаза нациста крупным планом, пот у него под мышками, проступивший сквозь рубаху, смысл его слов, понятный даже без перевода, который, конечно же, был дан латышскому языку в фильме. Свастики, свастики, свастики. Рев толпы, жаждущей крови и превосходства. Наглость оборотней, уверенных в поддержке с двух сторон — из Москвы и Вашингтона одновременно… Разило насмерть.

Уже на пятой минуте фильма притихших враз летунов — выпускников РКИиГА и Рижского авиационного училища, готовившего диспетчеров, — взашей, чуть не пинками, вытолкали из зала. Конечно, для Иванова все эти стычки тоже не проходили даром. Он внешне был спокоен, аудитории не терял, но сердце-то — одно, и оно болело. Позади уже несколько тысяч километров пути, чуть не сотня тысяч людей, перед которыми он выступал вживую, пресс-конференции, стоившие немало крови, поскольку журналисты — народ по определению достаточно подлый и беспринципный. Одному такой марафон тянуть было уже не под силу. И хотя в крайкоме ему предложили еще один рывок — на Камчатку, да еще обещали командировочных и гонорары за выступления, — Валерий Алексеевич отказался. Пора было домой. Жизнь не стояла на месте — ситуация в Риге все больше накалялась, уже телеграмма пришла со Смилшу, 12 на адрес крайкома — срочно вернуться.

Благодарный Шинковский все понял. После лекции в городском клубе Уссурийска Валерию Алексеевичу показали паровоз, в топке которого сожгли легендарного Лазо, отвезли в деревню, в которой зарубили белые Виталия Бонивура. На обратном пути товарищи решили дать Иванову отдохнуть. Заехали на охотничью заимку, попарились в бане, поели экзотической местной дичи. И путь во Владивосток выбрали покрасивее — через бухту Лазурную и Амурский залив; задарили сувенирами на прощание. Билет до Москвы достали по первому требованию.

Валерий Алексеевич тепло попрощался с людьми, ставшими за это время своими, близкими, надежными — работали вместе, и как работали! Посетовал в душе на то, что в компартии Латвии таких коммунистов в руководстве вряд ли сыщешь, помянул недобрым словом Рубикса и Клау-цена и ощутил, как не хочется на самом деле ему возвращаться в Ригу. Но пора, брат, пора!

Одних договоров с Союзпечатью на распространение «Единства» он вез с собой из разных городов на двадцать тысяч экземпляров. Это были большие деньги для Движения, к тому же деньги, гарантированные предоплатой. Ну и пропаганда — теперь о событиях в Прибалтике люди хоть что-то будут узнавать из первых рук, а не из программы «Время». Налаженные связи тоже дорогого стоят, а главное — сам, своими глазами, посмотрел Валерий Алексеевич в очередной раз на Россию, оценил — чего ждать. И спешил рассказать об этом товарищам в Интерфронте.

Надеяться было особенно не на что. Все решалось в Москве. Будет команда — и наши люди в Новосибирске, Горьком, Владивостоке, да где угодно — восстановят власть и порядок. А не будет команды — рухнет все к такой-то матери вместе с людьми!

Конечно, Иванов делал лишь свой маленький кусочек работы в большом народном Движении… Но зачем тогда, спрашивается, вообще нужен Интерфронт и все, что делал он сам? Ломая судьбу, рискуя будущим?

Средство последней надежды. Должна была быть массовая организация, вокруг которой могли бы сплотиться люди. Должен был быть костяк, на который нарастет новое государство в случае чего. Нужны были люди — и много людей! — чтобы в случае смены нынешнего предательского курса на решительное восстановление порядка в стране — было на кого опереться тем людям во власти, которые на это вдруг да решатся! И еще — самому себе нужно было знать, что ты сопротивлялся до последнего, — и тебе не стыдно уже ни дальше жить, что бы там ни случилось, ни умирать, если вдруг придется. Вот зачем нужен был Интерфронт. Сделанное — не может стать несделанным.