Германские мифы. От Водана и цвергов до Дикой охоты и веры в вихтелей - Владимир Васильевич Карпов

Переломным моментом в истории франкских племен, доминировавших на просторах бывшей Западной Римской империи, стало обращение в католическую веру короля Хлодвига из династии Меровингов и его дружины. Это событие быстро обросло легендами, подчас самыми невероятными. Летописец Григорий Турский, например, рассказывал, что королева Хродегильда, супруга Хлодвига, настойчиво убеждала его принять христианскую веру и отвергнуть языческих идолов. Однако король долгое время оставался глух к ее увещеваниям, пока во время войны с алеманнами войско Хлодвига не оказалось на грани разгрома. Видя неминуемое поражение, король возвел взор к небу и воскликнул со слезами на глазах[49]:

Крещение Хлодвига, ок. 1500.

Courtesy National Gallery of Art, Washington

О Иисусе Христе, к тебе, кого Хродегильда исповедует сыном бога живого, к тебе, который, как говорят, помогает страждущим и дарует победу уповающим на тебя, со смирением взываю проявить славу могущества твоего. Если ты даруешь мне победу над моими врагами и я испытаю силу твою, которую испытал, как он утверждает, освященный твоим именем народ, уверую в тебя и крещусь во имя твое. Ибо я призывал своих богов на помощь, но убедился, что они не помогли мне. Вот почему я думаю, что не наделены никакой силой боги, которые не приходят на помощь тем, кто им поклоняется. Тебя теперь призываю, в тебя хочу веровать, только спаси меня от противников моих[50].

И вождь алеманнов пал. Воины, увидев своего короля убитым, обратились в бегство. Крещение позволило франкам-завоевателям относительно долго властвовать над покоренными народами. Взошедший на престол Карл Великий видел своей священной задачей защиту и распространение веры. Особое беспокойство у него вызывали северо-восточные земли, где саксы упорно сопротивлялись христианизации. Присоединение этих территорий сопровождалось ожесточенными войнами и принудительным обращением в христианство. После долгого сопротивления саксонский вождь Видукинд сдался и принял крещение, а Карл Великий стал его крестным отцом. Однако покорность воле сильного не всегда означала искреннюю веру. Например, в Швеции в XI веке языческие капища еще соседствовали с христианскими церквями. А вот в Исландии нашли мудрое решение религиозного вопроса: на народном собрании законоговоритель Торгейр провозгласил христианство религией острова, но призвал не преследовать тех, кто не готов принять крещение. Добавим еще кое-что. Историки отмечают, что миссионеры хотя и клеймили прежних языческих богов, запрещая германцам молиться им, но не препятствовали «отпрыскам» королевских династий возводить свои родословные к именам древнегерманского пантеона.

Давайте с помощью немецкого археолога Лутца Грунвальда на конкретном примере посмотрим, как хронологически разворачивалась христианизация германцев[51]. Используя данные раскопок, произведенных по среднему течению Рейна и в низовьях Мозеля, он установил, что новая религия начинает проникать в удаленные римские колонии, заселенные германцами, не ранее первой трети VI века. Надгробные камни с христианскими надписями указывают на то, что возникшие общины были крайне малочисленны, а большая часть населения, судя по всему, все еще остается верна древним языческим культам. Лишь ко второй трети VI века к христианским общинам добавляется новая группа последователей. Настоящий «прорыв» наступает в последней трети VI века, когда начинается активное возведение церквей. Среди археологических находок VII века мы видим все больше предметов с явно христианской символикой, хотя часть населения продолжает придерживаться синкретических верований, сочетая языческие и христианские традиции. В VIII веке значительно расширяется строительство храмовых объектов: христианство к этому времени окончательно утверждается в населенных районах среднего Рейна и нижнего течения Мозеля.

Где скрываются древние боги?

В «Германской мифологии» проводится мысль, что обращенные в христианскую веру германцы еще долго хранили память о древних богах, продолжая поклоняться им, правда, в несколько видоизмененной форме. Вот как писали об этом в одной австрийской газете в конце XIX века[52]:

Чтобы языческие боги отпугивали людей, их превратили в чертей с лошадиными копытами и козлиными рогами или в змей и жаб. Однако это не мешало видеть в них святых и ангелов-хранителей, с образами которых срослись христианские предания. Многие языческие сказания умело подстраивались под нужды нового культа, а древние заклинания для защиты полей, отвращения града и грозового бедствия, от гусениц, слизней, мышей и всякой нечисти переродились в христианские заговоры.

Имена божественных персонажей и витязей героического прошлого мы встречаем в легендах, народных песнях, сказках и поверьях, пословицах и поговорках. Они проникли даже в названия дней недели, тут и Донар, и Тиу, и Фрийя… Языческие ритуалы, очищенные от кровавых жертвоприношений, теперь обслуживали календарный трудовой цикл, который ориентировался на смену времен года: пахотные и посевные работы весной, летний сенокос, сбор урожая осенью, подготовка к долгой зиме. Крестьяне обращались к силам небесным, дабы те даровали погожие дни для доброго урожая и крепкое здоровое тело, готовое вынести тяжкий труд. Только просьбы были больше похожи не на христианские молитвы, а на заклинания, унаследованные от далеких предков. И боги в них были тоже совсем из других времен.

Например, Водан. В его целительных способностях мы удостоверились благодаря Второму Мерзебургскому заклинанию. Этот откровенно языческий текст был сохранен христианскими монахами не из праздного любопытства, а из практической необходимости — они видели в нем действенное средство от ран и недугов. Как бы они к нему ни относились на самом деле, ясно одно: этому тексту придавалось значение, сопоставимое с латинской заступнической молитвой, размещенной следом за ним в богословской рукописи. Очевидно, монахи не сомневались в эффективности заговоров, а обилие языческих имен их не смущало. До нас дошло несколько текстов разных эпох, в которых германские боги фигурируют как целители.

Дольше всех память о целительных силах верховного бога язычников хранили шведы. В их стране лечебные заговоры с участием Водана, по-шведски Одина, находили даже на рубеже XIX–XX веков. Большинство текстов предназначалось также для избавления лошадей от недугов преимущественно травматического характера[53]:

Один мчится сквозь скалы и камни,

Ведет коня для исцеления:

«Боль пусть перейдет в здоровье, хаос — в порядок.

Кость к кости, сустав к суставу,

Как было прекрасно, когда все было целым!»

Во многих случаях шведские заговоры почти в точности повторяют сюжет и структуру более архаичного Второго Мерзебургского заклинания. Некий персонаж, а может быть, сам верховный бог, именуемый ниже Даве, направляется в сакральный лес, его конь повреждает ногу, которую исцеляет Водан (Один)[54]: