Германские мифы. От Водана и цвергов до Дикой охоты и веры в вихтелей - Владимир Васильевич Карпов

К сожалению, кроме эддических текстов, Эйр больше нигде не упоминается, поэтому многие высказывают сомнение в ее подлинности как персонажа мифа, предполагая, что она всего лишь плод художественного вымысла Снорри Стурлусона. Спорить не будем, но вот что составитель «Младшей Эдды» точно отразил, так это принцип коллективного взаимодействия богинь при проведении ритуала. Приведем в качестве иллюстрации текст Первого Мерзебургского заклинания[44]:

Eiris sazun idisi, sazun heraduoder.

Suma hapt heptidun, suma heri lezidun,

suma clubodun umbi cuonio uuidi:

insprinc haptbandun, inuar uigandun!

Когда-то сидели девы, сидели посреди войск.

Некоторые оковы плели, некоторые войско останавливали,

Некоторые развязывали узы:

Избавься от оков, избеги воюющих!

Здесь и без излишних комментариев понятно, что вещие девы действуют сообща, причем ритуал основан на триединстве совершаемого обряда: кто-то плетет узы для пленения врага, кто-то пытается нейтрализовать вражеский отряд, кто-то в это время освобождает пленного. Подобную тройственность мы наблюдаем в местных культах матрон — женских божеств, которых германцы и кельты считали покровительницами семьи, домашнего очага, плодородия и земледелия. Однако есть основания полагать, что эти богини могли также исполнять функции целительниц в локальных традициях. Матроны особенно почитались в приграничных с Римской империей районах, где соседствовали германо-кельтские и античные верования. Часто их изображали втроем, сопроводив эпитетами, прямо указывающими на их целительные способности. Так, в надписях из Бонна и Кёльна упоминаются Matronae Sanandis, «целительные матроны». Важным аргументом в пользу их роли врачевательниц служит расположение алтарей, многие из которых найдены у дарующих здоровье священных источников. Кроме того, образы матрон перекликаются с другими богинями, сочетавшими плодородие и врачевание. В более поздних скандинавских верованиях черты матрон, возможно, унаследовали дисы — так называли богинь, связанных с судьбой, родами и защитой от болезней. Ученые считают, что дисы совпадают с фигурирующими в Мерзебургском заклинании вещими девами (idisi).

И еще одно небольшое дополнение…

К приведенному выше списку Якоб Гримм добавляет несколько древних богов континентальных германцев, у которых имелись точные скандинавские соответствия либо чьи имена этимологически совпадали. Особое место среди них занимает бог Тиу (известный как Циу или Цио, по Якобу Гримму), который почитался как покровитель воинской доблести, справедливости и закона. Его имя восходит к прагерманскому и индоевропейским корням, от которых происходят имена верховных богов в других культурах, таких как греческий Зевс и римский Юпитер. Это лингвистическое родство позволяет предположить, что в глубокой древности Тиу выполнял функции небесного божества и, возможно, был верховным богом до того, как его роль перешла к Водану. Римский историк Тацит отождествлял германского бога войны с Марсом, подчеркивая его воинственный характер. Однако в отличие от римского аналога Тиу был не только богом битвы, но и защитником правопорядка, покровителем народных собраний (тингов), где вершилось правосудие и заключались клятвы. Эта функция сближает его со скандинавским Тюром, который также считался гарантом договоров и общественного порядка. С усилением культа Одина, вобравшего в себя многие воинственные и магические черты, значение Тиу постепенно уменьшилось, и он стал восприниматься как второстепенное божество. Тем не менее его образ сохранился в рунической традиции: руна Тейваз (Тиваз), названная в его честь, символизировала мужество, победу и духовную силу.

В мифологии континентальных германцев наряду с громовержцами и воинственными богами существовал культ богов плодородия, отвечавших за урожай, благополучие и природные циклы. Одним из таких богов был Фро, которого исследователи, начиная с Якоба Гримма, отождествляют со скандинавским Фрейром, дарующим изобилие, несущим солнечный свет и мужскую силу. Хотя прямых упоминаний о Фро в римских хрониках или средневековых источниках почти не сохранилось, лингвистические параллели, топонимика и фольклорные пережитки позволяют реконструировать его образ и роль в древнегерманском пантеоне. Имя Фро восходит к прагерманскому слову со значением «господин», «владыка», что позволяет предположить высокий статус бога, не только наделенного природными силами, но и следящего за соблюдением социального порядка. Если Водан был богом воинской элиты и магии, а Донар считался защитником простых людей, то Фро воплощал идею мирного процветания, обеспечивая плодородие полей, приплод скота и благополучие рода: «Ветер плодородия, гуляющий среди пшеничных посевов, производил Фро, проезжая на своем вепре»[45], [46]. У Тацита упоминается богиня плодородия и земледелия Нертус (Нерта), но не называется ее мужская ипостась. Якоб Гримм и другие исследователи предполагали, что у нее мог быть божественный супруг, брат или сын, возможно, им был сам Фро. В скандинавской мифологии Фрейр и Фрейя образуют пару, олицетворяющую мужскую и женскую плодовитость, и не исключено, что у континентальных германцев существовала подобная пара — Нерта и Фро.

В древнегерманских верованиях особое место занимал культ богини Нерты, чей образ олицетворял плодородие, сакральный порядок и циклическое обновление. Наиболее раннее упоминание о ритуале поклонения ей встречается у Тацита. Согласно его описанию, германские племена верили в периодическое явление богини среди людей. Ее символом была особая повозка, хранившаяся в священной роще на острове. Этот сакральный объект был укрыт тканями, и лишь жрец имел право прикасаться к нему, определяя момент прибытия божества. Ритуал сопровождался торжественным шествием: повозку, запряженную коровами, провозили по землям общины, что знаменовало наступление священного времени. В этот период прекращались все военные конфликты, оружие прятали, железные предметы замыкали, наступал всеобщий мир. Посещенные богиней места украшались, а племенная община устраивала празднества. После определенного срока жрец возвращал повозку в святилище, после чего проводился ритуал очищения в тайном озере. Водам озера предавались не только сама повозка и покрывала, но и участвовавшие в церемонии рабы. Этот мрачный элемент, вероятно, символизировал идею жертвенного обновления. Якоб Гримм добавляет[47], что «в Швеции таким божеством был Фрей, сын Ньёрда, завешенную повозку которого весной возили по стране, в то время как народ молился и праздновал»[48].

Часть II. Отражение мифов в немецкой народной культуре

Глава 4. Миф и религия

Древние германцы и христианство

Обращение германцев в христианскую веру стало поворотным событием европейской истории. Этот процесс, начавшийся в IV веке с основания арианской церкви у готов и завершившийся принятием христианства скандинавскими племенами в конце XI — начале XII века, отличался сложностью и неоднородностью. Географический и временной разброс впечатляет: уже в V–VI веках христианские миссионеры достигли Ирландии, а в конце VI века началось крещение англосаксов. Впоследствии именно проповедники с британских островов сыграли важную роль в распространении религии среди франков. Средневековым сознанием христианская миссия воспринималась как освобождение язычников