Место твое впереди - Николай Ивушкин

Помню и такой случай. Горючее в дивизии кончилось. Выдавали его только артиллеристам, и то в обрез. Кое-как еще заправляли «виллисы» Шмыглева и мой. Редакция застряла в одной из деревушек, в 20 километрах от наступающих частей. Наступление продолжалось. Бойцам нужна была своя газета. Не привыкли они обходиться без нее. Нужны были и листовки с призывом к наступлению.

Под вечер я заехал к нашим журналистам а приказал:

— Выпустить газету, отпечатать листовка, к рассвету прибыть на КП.

— Горючее? — спросил редактор.

— Горючего нет.

— На чем поедем? Пожалуй, на руках машину донести к утру не успеем. Да и руки будут заняты: все-таки надо писать, набирать, печатать.

Редактор был настроен иронически, но я оборвал его:

— Литров пять бензина отолью из своей машины, а дальше как знаете... Выполняйте приказ!

Я уехал. Признаться, меня мучила совесть. Решил: не смогут — ничего не поделаешь. Ругать их не буду. А через денек-другой горючее подвезут. Однако еще не наступило утро, еще я дремал в своей землянке, как в нее вошел редактор и, неловко, по-штатски откозыряв, доложил:

— Прибыли, газету и листовки привезли.

Я был поражен. Дивизионки соседей не прибыли. Мы снабдили газетами и листовками весь корпус. Позже редактор рассказал мне, как все удалось.

— Набрали материалы на месте. Печатать решили на ходу. С вашими пятью литрами до большой дороги добраться можно было. А на дороге там, помните, узкий мостик, на одну машину. Ну, как говорит наш шофер, на фронте главное — не растеряться. Стали мы на этом мостике — ни объехать нас, ни обойти. Водитель вылез из машины, в моторе копается. Только, что делает, не разберешь. За нами создалась целая очередь. Пробка — не вышибешь. С других грузовиков шоферы бегут помогать. Тут наш водитель и объявил: «Ребята, горючее кончилось!»

Машины были из разных частей, но с бензином у всех туго. Стали ругаться, грозили сбросить в кювет... Но мы предложили кончить дело миром: «С каждого по капле — нам канистра. Вы нам бензин — мы вам свежую газету со сводкой». Посмеялись, согласились. Кто-то еще грозился жаловаться и командующему, и Военному совету. Но мы залили полбака — и сюда.

Работников «Победы» объединяло стремление во что бы то ни стало сделать свою газету самой оперативной и боевой на фронте, самой любимой солдатами и офицерами, первой попадающей к ним в руки. И, конечно, они никогда не смогли бы добиться этого, не имея боевого актива — военных корреспондентов во всех частях дивизии. В «Победу» постоянно писали командир артиллерийского дивизиона, ставший после войны журналистом, П. Н. Кудинов, командир батальона С. Е. Низовец, минометчик Владимир Шустов, политработники Д. И. Власов, С. П. Босалыга, сержанты В. Семенов, А. Никонов, работники политотдела В. И. Степанов, Н. М. Гладкий, Н. И. Пруцкий, Н. П. Федулов, Б. Л. Айзен. Иногда помещались и мои статьи.

«Победа» жила не одними статьями и очерками. В ней печатались личные письма с фронта домой и из дому на фронт в тех случаях, когда в этих письмах было нечто волнующее, ранящее или радующее всех. В «Победе» жила и поэзия. Пусть формально несовершенная, но искренняя, сердечная, взволнованная. Стихи бойцов зачастую становились песнями, их пели на привалах, с ними шагали по трудным дорогам.

И сейчас в моих ушах порой звучит:

Боец наш смел,Точней прицел,Пусть вскипает боя ураган.Славный полк,Лунинецкий полк,На врага!

Или:

В боях рожденная,Краснознаменная,Прошла путем сражений и побед.Пусть слава множитсяОтважных мозырцев,Сынов страны, которой равных нет.

Авторы этих песен — бойцы, старшины А. Нинбург, А. Целовальников. Их стихи не вошли в большую поэзию, но навсегда остались в памяти боевых друзей.

Пусть слава множится отважных мозырцев

Строки дивизионной песни я не случайно вынес в заголовок этой главы. Призыв и пожелание, заложенные в них, осуществились. Наступление продолжалось днем и ночью. Гитлеровское командование заблаговременно подготовило Пинск к круговой обороне. На тактически выгодных рубежах фашисты оборудовали две линии сплошных траншей, связанных ходами сообщения. Было также сооружено много дзотов и дотов, в том числе в самом городе.

Все дороги, мосты, подходившие к Пинску, пойму реки Ясельда гитлеровцы заминировали. На правом берегу реки господствовали над окружающей местностью песчаные высоты. Это тоже давало известное преимущество врагу.

В тот же день полковника В, П. Шмыглева и меня вызвал командир корпуса генерал-майор А. Я. Яновский. Он сообщил нам решение командующего 61-й армией генерал-лейтенанта П. А. Белова о нанесении главного удара по Пинску на правом фланге с рубежа Сошно, Вылазы, Селищев, вдоль шоссейной и железной дорог с обходом города с севера.

Основной силой на направлении главного удара являлся 89-й стрелковый корпус, в который входила и наша дивизия.

9-й гвардейский стрелковый корпус получил задачу наступать с рубежа озера Нобель, Хойно и обойти Пинск с юго-запада.

415-й стрелковой дивизии ночью в канун наступления предстояло во взаимодействии с кораблями Днепровской флотилии высадить в Пинск десант. В его состав включены два стрелковых полка. Задача десанта — отвлечь силы врага с направления главного удара.

Намечено было провести некоторую перегруппировку войск. Теперь 55-я гвардейская стрелковая дивизия становилась нашим соседом слева, а направо перекантовывалась 23-я стрелковая дивизия.

Тем временем во всех частях нашей дивизии развернулась подготовка к преодолению водного рубежа. Бывалые воины рассказывали молодым солдатам об опыте форсирования Десны, Днепра и Припяти. Всюду готовились плоты, челноки, лодки.

Ночь на 13 июля застала меня в 107-м полку. Подполковник Ф. В. Смекалин только что вручил награды Родины отличившимся в недавних боях. Такая оперативность стала возможной потому, что командирам полков было предоставлено право награждать от имени Президиума Верховного Совета СССР рядовой и сержантский состав медалями, а комдиву — медалями и орденом Красной Звезды солдат и офицеров, до командира роты.

За время наступления в Белоруссии командиры частей наградили 655 человек, командир дивизии — 280 человек и командир корпуса — 17 человек. Из числа награжденных 795 рядовых и сержантов. Причем в первый день совершения подвига вручено 10 наград, на второй и третий день — 145.

Награжденные не скрывали своей радости, но, как правило, проявляли чрезмерную скромность, говорили:

— Ну что особенного... делал, как все другие... Не думал, что заслужу такую награду.