Место твое впереди - Николай Ивушкин

И я уверен, что Алексей Полянский не хотел расставаться с друзьями. Давно он служил в нашей дивизии, был политруком роты, а когда после первого ранения его назначили начальником клуба дивизии, не успокаивался, пока снова не отпросился на передний край.

Товарищей по дивизии Алексей Никифорович действительно навсегда покинул. Отправили его в тыловой госпиталь, а затем уж с другой частью дошел он до Берлина. После войны, слышал, учительствовал он в родном поселке Сурское Ульяновской области. Недавно получил я новое напоминание об Алексее Полянском. Прочел в альманахе «Подвиг» очерк Якова Лойко «Сержант в одиннадцать лет». Очерк этот был посвящен сыну Алексея Никифоровича Станиславу — герою-разведчику Великой Отечественной.

Да, судьбы советских людей нередко перекрещивались на фронте. И случай, который я привел выше, лишь подтверждает это...

Тяжелый бой на Припяти длился много часов. Наши силы наращивались. Во второй половине дня подошли бронекатера и огнем поддержали пехоту. Преодолевая заболоченные участки, подразделения продвинулись вперед, закрепив за собой плацдарм.

На второй день наступления командный пункт дивизии переместился к берегу Припяти в район Велавска.

107-й полк продолжал продвигаться вперед в северо-западном направлении. К исходу 29 июня он вышел в район населенных пунктов Слобода, Калинка, Гончариха. Учитывая его успешное наступление, командир дивизии решил в ходе боя произвести перегруппировку сил и развивать успех на этом участке.

29 июня к вечеру 111-й полк был погружен на корабли и переброшен на плацдарм, захваченный 107-м полком. Помню, мы были вместе с полковником Шмыглевым под Новоселками, когда с первым эшелоном 111-го полка прибыл смелый и энергичный начальник штаба полка майор Федор Максимович Еровой. Командир дивизии поставил полку новую боевую задачу: обойти город Петриков с севера. Под покровом ночи, преодолев заболоченный участок, подразделения этой части вышли к северной окраине населенного пункта Белка. 228-й полк оставался на месте. Комдив направил туда своего заместителя по строевой части полковника Николая Дмитриевича Поляткова. Надо сказать, что этот человек пользовался в дивизии большим авторитетом. Кадровый офицер, хорошо подготовленный в военном отношении, был всегда желанным в частях. Командиры получали от него дельный совет и помощь в выполнении боевой задачи.

В 107-й полк был послан начальник оперативного отделения штаба дивизии майор А. П. Бондаренко, в 111-й полк — его заместитель майор И. М. Хорошко. Им поручалось оказать помощь штабам.

С утра 30 июня наступление возобновилось. 111-й полк подполковника И. П. Черноусенко, человека исключительной храбрости и настойчивости, обошел город Петриков с севера, перерезал шоссейную дорогу, а также дорогу Рабочий Поселок — Капцевичи — Петриков и, создав угрозу окружения немецкого гарнизона, отвлек на себя его главные силы. Особенно успешно действовал при этом 2-й батальон. Им командовал один из храбрейших офицеров дивизии четырежды орденоносец Емельян Романович Супрунов.

107-й полк подполковника Ф. В. Смекалина приблизился к Петрикову с северо-востока. 228-й полк при поддержке дивизионной и корабельной артиллерии прорвал линию обороны врага и начал, хотя и медленно, продвигаться с юго-востока к городу.

Уже знакомый нам артиллерийский разведчик Клесунов, неся рацию, почти вплотную пробрался к вражеской траншее, из-за пригорка наблюдая за ней. Метким выстрелом он уничтожил высунувшегося фашиста. После этого ему пришла в голову дерзкая мысль. Он высмотрел участок, где не было огневых точек, пополз вперед. Прыжок — и вот Клесунов в траншее. Осмотрелся. Близко — никого. Лишь издали доносятся голоса гитлеровцев. Клесунов установил рацию, начал корректировать огонь своей артиллерии прямо из вражеской траншеи.

Два брата — Михаил и Сергей Помазы шли рядом в атаку. В числе первых они форсировали Припять. Вместе ворвались во вражескую траншею. В жестокой схватке был убит Сергей. Упорный траншейный бой продолжался. Михаил дрался все яростнее. Ненависть и горе словно удесятерили его силы. Он настиг группу фашистов, открыл огонь из автомата. Восемь гитлеровцев ответили жизнями за смерть Сергея.

Штурм Петрикова командир дивизии назначил в ночь на 1 июля. Чтобы не допустить отхода противника на запад, он поставил перед командиром 2-й бригады речных кораблей задачу высадить десант к моменту штурма в юго-западную часть города. С наступлением темноты 30 июня начался штурм города. Наступление было стремительным. Подразделения всех полков, а также десант в составе команды моряков и отдельной учебной роты дивизии одновременно ворвались в город. 30 июня в 23 часа 30 минут Петриков был освобожден от немецко-фашистских захватчиков.

Я уже писал о том, какую помощь оказали дивизии моряки Днепровской военной флотилии. Действия бронекатеров и десантных групп были безупречны. Мы с полковников Шмыглевым сочли своим долгом выразить благодарность морякам. В письме, направленном нами командиру 2-й бригады речных кораблей капитану 2 ранга В. М. Митину и начальнику политотдела Н. З. Мациевскому, говорилось: «Командование и политотдел 55-й стрелковой дивизии выносят благодарность лично вам, краснофлотскому и офицерскому составу 2-й бригады речных кораблей Днепровской речной флотилии за успешные совместные наступательные действия в районе Скрыгалово, Петриков и желает вам дальнейших успехов в вашей боевой работе по разгрому немецко-фашистских захватчиков».

Мне раньше не приходилось бывать в Петрикове, поэтому я не мог представить себе, каким он был до войны. Теперь город лежал перед нами разрушенный и безлюдный. Лишь кое-где на дорогах встречались жители, возвращавшиеся из лесов. Они подходили к нашим бойцам, обнимали их, целовали...

Сколько бы ни насмотрелся человек на зверства фашистов, он не мог сказать: «Я знаю все». Каждый раз в списке злодеяний появлялось что-нибудь новое. В Петрикове и близлежащих деревнях гитлеровцы устраивали облавы на детей в возрасте от шести до четырнадцати лет, оцепляли городской квартал или населенный пункт, врывались в дома и забирали ребятишек. Слезы и мольбы матерей не помогали. Детей бросали в крытые машины и увозили в лагеря, где собирались воспитать поколение рабов. Сопротивлявшихся жестоко избивали. Четырнадцатилетнему Феде Филепцу сломали ноги, вывернули руки и швырнули его в грузовик. Екатерину Ивановну Кочура, прижавшую к груди одиннадцатилетнюю дочку Верочку, оглушили ударом приклада.

В одну из ночей фашисты увезли только из города несколько сот детей. Мы были потрясены рассказом тринадцатилетнего мальчика Володи Колонина, бежавшего из фашистского лагеря: