Зима в раю - Питер Керр

– По-моему, нам остается только одно, – заключил я после того, как нам отказал последний потенциальный покупатель в городе. – Попробовать забросить сети пошире. Давайте поедем в горы. Попытаем счастья в горных деревушках. Там должен быть высокий спрос на апельсины, особенно если мы предложим делать регулярные поставки фруктов прямо с дерева, так сказать. Ну как, по-вашему, хорошая идея?

Из всеобщего молчания, которым было встречено мое предложение, ясно следовало, что Элли и мальчики не разделяют моего оптимизма, но перспектива пообедать в ресторане, а не дома, перевесила, и домочадцы позволили своим желудкам править головами. Они пошли мне навстречу.

– Ладно, босс, – протянули они. – Поехали в горы.

Мы повторили эпическую поездку Хуан-Хуана на мини-тракторе по серпантину, только в обратном направлении, и поднялись на обрывистые северо-западные склоны Сьерры-Наррафа, а затем поехали дальше через лесистые высокогорные долины, мимо одиноко стоящих ферм с отарами любопытных черных коз и, карабкаясь все выше, добрались наконец до головокружительных высот перевала Са-Груа. Там, где узкая, неогороженная дорога чудом цепляется к голой скале, Элли и Чарли получили возможность лицезреть с захватывающей дух высоты дно ущелья – такое далекое, будто мы смотрели на него с борта самолета.

Когда мы начали долгий спуск в соседнюю долину, впереди показалась живописная деревня Капделла, мирно угнездившаяся в низких холмах между темными массами гор Сон-Фонт и Са-Груа, в то время как справа внизу русло маленького torrente петляло и вилось через волнистую долину Сон-Вич, прорезая тонкую полоску зелени в голом грунте миндальных рощ, которые заполняли долину на ее все расширяющемся пути к далекому морю.

Когда жена и дети увидели эти умопомрачительные пейзажи, в машине стало шумно от восторженных восклицаний, смешанных с выдохами облегчения по поводу того, что мы остались живы, преодолев столь ужасный перевал. А ведь мы могли никогда не отправиться в это путешествие, если бы не желание продвинуться на оптовом фруктовом рынке.

Увы, мы получали все те же отрицательные ответы в каждом colmado, куда обращались в сонной маленькой Капделле и соседней с ней Кальвии. Несмотря на то что на больших высотах вокруг этих деревушек было относительно мало цитрусовых садов, туда уже доставлялось достаточно апельсинов, чтобы удовлетворить нужды местного населения. Больше чем достаточно, говорили нам раз за разом. Demasiado, gracias[386].

Наконец я поставил машину на крошечной plaza[387] напротив бара «Бауса» в Кальвии, и мальчики в очередной раз поплелись в ближайший магазин с подносами апельсинов. Мы же с Элли воспользовались минуткой, чтобы понаблюдать за несколькими спокойными, неторопливыми местными жителями, которые собрались с пустыми кувшинами перед общественным родничком на краю площади, дабы наполнить их чистой горной водой. То была пасторальная сцена, которая, вероятно, мало изменилась с течением веков, если не считать нелепой телефонной будки из алюминия на тротуаре, дребезжащих фургонов местных ремесленников, изредка проезжавших через площадь, и транспортных средств, используемых в последнее время типичными сельскими женами для поездок за покупками, а именно мотоциклами, пришедшими на смену ослу и телеге. Но аура вневременья вернулась, когда показались две закутанные в серое монахини, безмолвно плывущие по каменным ступеням, что вели к огромной приходской церкви, две горделивые башни которой доминировали над окрестностями, оберегая покой и невысоких домишек селения, и каждой смиренной finca на мили вокруг.

Потратив несколько часов впустую, мы решили, что горная деревушка Пучпуньент станет последним пунктом нашей экспедиции. Мы устали и порядком проголодались, а я как раз слышал, что в тех краях имеется хороший ресторанчик.

Дорога в Пучпуньент оказалась несколько менее зрелищной, чем первая часть нашего пути, зато куда более спокойной. За окнами автомобиля простирались приятнейшие в этой части Майорки сельские пейзажи. Сначала мы оставили позади мягкие волны миндальных и оливковых садов вокруг Кальвии, потом миновали несколько удаленных фермерских усадьб из камня цвета меда, стоящих среди огороженных стенами лугов со стадами длинноногих овец, которые паслись среди корявых стволов рожкового дерева, чьи темно-зеленые кроны круглый год давали животным тень и укрытие.

По мере спуска к нижним склонам Сьерры-де-Канс широкое нагорное плато постепенно сузилось и превратилось в неглубокий каньон. Наш путь пролегал среди густо поросших лесом утесов, так что ветви деревьев порой царапали машину то с одной, то с другой стороны и рассеивали солнечный свет в подвижные узоры на дороге впереди нас.

Все новые и новые ландшафты приветствовали нас за каждым изгибом шоссе, которое извивалось и ползло через лес на нижних подступах к горам Бауса и Канс. Заросли вереска на придорожных опушках уже покрывались мелкими розовыми цветками, и среди них виднелись круги закопченных камней и несколько пустых бутылок из-под вина, отмечая места, где в выходные дни разбивали походную кухню семьи из Пальмы, чтобы приготовить под ароматными соснами paellas.

Наконец я привел машину к тому месту, где наше шоссе встречается с трассой между Пальмой и Пучпуньентом. Там я заметил, что в сосновых лесах все чаще попадаются вечнозеленые дубы, чья серо-зеленая листва смягчала краски пейзажа, придавала ему почти ручной характер в противовес суровой местности, через которую мы только что проехали. Чем ближе мы оказывались к пункту назначения, тем все более очевидной становилась эта перемена. Даже дорога стала как будто более гладкой – она несла нас всё прямее и быстрее на запад к горе Галатцо, чья величественная вершина башней возвышается над всеми остальными пиками в округе. Мы промчались через вишневые сады, окаймленные высокими оградами из кипарисов, и подивились тому, какими жалкими и голыми выглядят в своем зимнем оцепенении обрезанные плодовые деревца. А берег torrente, бегущего вдоль левой обочины, прятался под пышной мантией мирта и тростника, разросшихся между древними рожковыми деревьями, оливами и теперь уже повсеместно встречающимися вечнозелеными дубами.

На подъездах к Пучпуньенту ландшафт приобрел мягкость, более уместную на лесистых просторах юга Англии, чем в уединенной долине в майорканских горах. Высокий вяз, тополь и ясень прочно обосновались в лощине на околице деревни. Их мощные стволы и густая сеть верхних ветвей воспевали вечную благодарность драгоценной воде, приносимой к их корням по каменистым руслам torrentes, которые вытекали из бассейнов дождевой воды в окружающих горах. В дополнение к природной красоте этого томного уголка, просвещенные жители деревни когда-то посадили вдоль главной улицы изящные ряды платанов, которые теперь уже достигли зрелости, и их тонко замаскированные облезающей корой стволы незаметно сливались с приглушенными тонами видавших виды стен и крыш старых каменных домов.