Зима в раю - Питер Керр

К этому времени за импровизированным цирковым представлением уже вовсю наблюдали две юные судомойки, которые потихоньку выскользнули из кухни и вовсю хихикали за спиной у немецкой пары, крайне довольные неожиданным развлечением. С деланным равнодушием поглядывали на щенка и немок трое местных жителей, устроившихся на табуретах перед барной стойкой. Вероятно, именно поднятый Fräulein и щенком галдеж заставил их оставить свои обычные посты в более оживленном баре «Кубана» через дорогу.

Два электрика, прибывшие примерно в это же время, отчаянно старались сосредоточиться среди этого бедлама на ремонте внутренностей огромного стального холодильника.

Щенок же, слопав за обе щеки весь jamón с сэндвича Jungfrau[366], решил продолжить свой в высшей степени выгодный спорт, но уже на ногах матери.

– Не думаю, что он сможет хоть что-то выжать из этой старой бой-бабы, – поделился я с Элли своими соображениями. – Она и стаю волков в два счета разгонит, причем ей даже не придется надевать свой монокль и шлем.

И действительно, при первой же попытке потянуть за шнурок ее ботинка старая Frau громыхнула:

– NEIN! DAS IST VERBOTEN![367]

Она подхватила ошарашенного щенка с пола, вырвала из своего собственного bocadillo половину jamón serrano, протопала к стеклянной двери, пинком распахнула ее и вышвырнула щенка вместе с мясом на улицу с торжествующим криком:

– RAUSS! SPANISCH SCHWEINHUND![368]

Захлопнув за собой дверь, Frau со звучным хлопком отряхнула руки и двинулась обратно к столу. Под ее густо покрытым вышивкой баварским кардиганом гордо торчали вперед огромные груди. Вот как это делается, самоуверенно наставляла она свою подобострастно съежившуюся дочь. Hunde[369] ничем не отличаются от Personen[370]. Himmel![371] Нужно сразу показать им, кто тут der Meister[372] Ja! Bestimmt![373]

– Увы, ты был прав, – признала Элли. – Бедный песик откусил больше, чем мог прожевать.

– No, no, señora, – прошептала моей жене одна из судомоек. – Es OK. Mira!

Она глазами показала в сторону патио, где щенок уже расправился с добытым у Frau jamón serrano и со всех ног, так что уши на ветру развевались, помчался вокруг маленькой террасы. И вот он уже снова очутился в кафе, воспользовавшись открытым черным ходом.

Судомойки закивали в ожидании продолжения спектакля. Самодовольная старая немка нагнулась, чтобы перевязать шнурки, и ее мощные ягодицы оказались как раз напротив той двери, в которую галопом вбежал щенок.

– Pass auf, Mutti![374], – отчаянно завизжала Fräulein. – Der Hund kommt! ACHTUNG![375]

Но было слишком поздно. Пес уже на полной скорости нырнул под пышную тирольскую юбку старой Frau, и его акт возмездия был ознаменован воплем, от которого кровь стыла в жилах, и звоном бьющейся посуды, сметенной со стола мечущимися руками die Mutter.

Присмиревшие немки были вынуждены пройти под перекрестным огнем насмешливых взглядов и ухмылок, пока, спотыкаясь и натыкаясь на пластиковые столы, с позором пробирались к выходу, а довольный щенок тем временем за обе щеки уписывал с пола остатки jamón.

– Todo va bien, – усмехнулся сеньор Бонет, выбираясь из своего дипломатического укрытия позади барной стойки.

И действительно, все было хорошо. Как отметил хозяин кафе, немецкие señoras не только купили дорогой jamón на обед его щенку, но и оставили после себя две недоеденные булочки, которые станут прекрасным бесплатным угощением для его курочек.

– Ну и кто теперь Dummkopf?[376], – вопросил он, весело поигрывая бровями.

Трое местных жителей и две судомойки шумно выразили свое одобрение радостным смехом.

– Ah sí, – приговаривали они, – ну и кто теперь Dummkopf?

Мы бы с удовольствием посидели в heladería еще, наблюдая за тем, какие новые comédies sans frontières[377] будут спровоцированы в заведении сеньора Бонета этажеркой с засохшей выпечкой, но, как и всему хорошему, нашему краткому знакомству с многонациональным сообществом посетителей кафе настал конец. Нам с Элли пора было ехать домой, чтобы проверить, как справляются со своими заданиями Сэнди и Чарли.

Мы выскользнули на относительно спокойную улицу, но нас тут же призвал обратно в heladería машущий с крыльца владелец.

Завтра уже тридцать первое декабря, напомнил нам сеньор Бонет, и они с супругой устраивают вечеринку в честь наступления Нового года. Там будут все его постоянные клиенты, и он надеется, что и мы, как clientes muy estimados[378], почтим его своим присутствием. Наши сыновья, наши hijos guapos[379], также приглашаются принять участие в праздновании. Hombre, это будет una fiesta espectacular[380].

– Muchísimas gracias, сеньор Бонет, – ответили мы, даже не попросив времени на обдумывание. Hombre, да мы дождаться не могли, когда начнется вечеринка!

Когда мы ехали по дороге к «Кас-Майорал», из-за высокой каменной стены неслись крики «Bravo!» и «Olé!». Элли занервничала: уж не надумали ли наши сыновья в отсутствие родителей брать уроки корриды? Но все оказалось не так страшно. Одобрительные возгласы исходили от небольшой группы пожилых соседей мужского пола, которые собрались у нашей casita de aperos – древнего каменного сарайчика миниатюрных пропорций – для того, чтобы посмотреть на первые попытки Сэнди пахать на маленьком тракторе «Барбьери». В очередной раз достигнув конца поля, он ловко разворачивал мотоблок на сто восемьдесят градусов и одновременно выжимал рычаг, подключая оборотный плуг для прохода в обратную сторону. Вот тогда-то и раздавались крики зрителей: погромче или потише, в зависимости от того, насколько им понравилась его последняя борозда.

Помимо восклицаний мы слышали также поток эмоциональных советов и пронзительных проклятий, что предполагало присутствие старого Пепа, причем в качестве председателя жюри. Судя по улыбке, которая не сходила с лица Сэнди, и добродушным репликам со стороны наблюдателей, наш мальчик прекрасно справлялся с новой для себя работой. Решив не мешать процессу интеграции нашего самостоятельного сына, мы незаметно проскользнули в дом.

Там нас ждал новый сюрприз. Оказывается, Чарли и Тони собрали немалое количество апельсинов, причем все плоды были тщательно рассортированы на четыре кучи на полу almacén.