Зима в раю - Питер Керр

– Ну, видишь что-нибудь? – прошипела Элли. – Там есть кто-нибудь?

Я кивнул и поманил жену к себе, приставив палец ко рту.

– Иди сюда, – прошептал я. – Там все нормально, но постарайся не шуметь.

Элли взяла меня за руку. Я почувствовал, как забился ее пульс в тот момент, когда жена нерешительно шагнула на балкон.

– Прислушайся, – проговорил я. – Ну как, слышишь?

Она поежилась и крепче прижалась ко мне.

– Да… это голос… мужской голос – такой… низкий и… странный, он стонет и ворчит где-то там. Он такой страшный! Я ухожу!

– Стой на месте и продолжай слушать. Что еще слышно?

– Колокольный перезвон. Я слышу звон, – тихо произнесла жена, отпустила мою руку и пошла вперед к балюстраде. – О… это же овцы. Теперь я различаю их, они пасутся на маленьком поле перед домом. И смотри, среди них есть ягнята.

– Угу. Это старый Пеп со своей отарой, – шепнул я в ответ. – Но ты не спеши, постой тихонечко. Мне кажется, в этом есть что-то особенное.

Ночь была безветренной. Сияние звезд вытравило высокие горные хребты темными, рваными силуэтами на фоне безоблачного неба. Долина притихла и заснула. В дальнем углу поля мы едва могли различить Пепа, который прислонился к изогнутому стволу древней оливы. Его костлявую фигуру укрывало длинное одеяло для защиты от холода. Он негромко разговаривал со своими овцами – наблюдал за ними, слушал звон их колокольчиков и нежно призывал питомцев к себе, если они уходили слишком далеко. Точно так, как делали все пастухи мира тысячи и тысячи лет.

Мы с Элли молчали, но оба знали, что наши мысли обратились к истории, которая случилась давным-давно в такую же тихую темную ночь.

От далекой деревенской церкви до нас долетел полуночный бой колоколов, и в поле раздался зов новорожденного ягненка, обращенный к матери.

Настало Рождество.

Глава 6

Кошмары на Рождество

Погода в рождественское утро полностью соответствовала прогнозам старого Пепа. Как доложил юный Чарли, пейзаж больше напоминал мрачное ущелье в шотландском нагорье, а не затопленную солнцем райскую долину, в которую он ехал. В общем, полный отстой, заключил мальчик, и даже телика нет, чтобы развлечься.

На Майорке плохая погода надолго не задерживается, заверил его я, глядя через открытую кухонную дверь на отягощенные дождем облака, скапливающиеся над горами. Скоро снова будет сиять солнце, и тогда Чарли сможет по-настоящему насладиться средиземноморской жизнью на свежем воздухе.

– Только представь, сколько интересных занятий у нас будет на этой небольшой ферме, – восторженно вещал я. – Надо будет собирать апельсины, и ты даже сможешь заработать на этом несколько песет, а когда овцы съедят все сорняки и мы все здесь перепашем, можно будет устроить футбольное поле. Конечно, с грунтовой поверхностью, но здесь это нормально. Так что брось кукситься, все будет чудесно.

– А дома сейчас все нормальные люди смотрят телевизор, – проговорил Чарли, абсолютно не тронутый нарисованными мною радужными перспективами. – На Рождество всегда показывают много хороших программ.

– Поверь, ты забудешь о телевизоре, едва лишь изменится погода. Здесь совершенно иной уклад жизни. Вот увидишь… Подумай только: в школу тут ходят в джинсах и кроссовках, купаются в море все лето…

– И на футбольных полях нет травы. Что-то не очень привлекает меня такая жизнь.

– Не волнуйся, ты скоро к ней привыкнешь, – улыбнулся я.

– Вряд ли, – нахмурился Чарли. – Ведь тогда мне придется привыкнуть и к гангрене. Говорят, что если играть на грунте, можно запросто подхватить гангрену. Это вроде бы как-то связано с овечьими какашками. Короче, отрезают человеку ноги – и всё, кранты!

– Нам остается только надеяться, что ты подхватишь заодно и гангрену языка, – вставил Сэнди. Он только что появился на кухне и тер кулаками заспанные глаза. – Тогда некоторые из нас смогут спокойно засыпать по вечерам, вместо того чтобы слушать твои стоны и вздохи из-за стены. Ты не ценишь своего счастья, братишка, вот в чем твоя проблема. Ты вечно чем-то недоволен. Хватит ныть! – Он бросил взгляд за окно и вздрогнул, вскинув плечи и растирая замерзшие руки. – Как-то мрачновато тут, а, папа? Честно говоря, я представлял обещанную тобой залитую солнцем райскую долину несколько иначе.

– NARANJAS! HOLA! NARANJA-A-AS!

Я узнал голос старого Рафаэля. Он прибыл к воротам как раз вовремя, чтобы избавить меня от выслушивания разочарованных комментариев обоих сыновей о злосчастном ухудшении погоды. Интересно, чего они, черт возьми, ожидали, вопрошал я про себя, солнца триста шестьдесят пять дней в году?

– Feliz Navidad, amigo. Cómo le va?[243] – расплылся в улыбке Рафаэль, когда я открыл ему ворота. На этот раз его не сопровождала свита из коз и малолетних внуков. Он объяснил, что сегодня очень торопится, а потому прибыл на скутере. А где был я? Он приходил вчера, чтобы купить апельсинов, но никого не застал. Hombre, я могу не рассчитывать на прибыль во фруктовом бизнесе, если меня не будет на месте, когда приходят покупатели. – Madre de Dios!

Я стоял с подветренной от Рафаэля стороны, пока тот пинками и толчками устанавливал свой старинный скутер на одноногую шаткую подставку. Козлиный запах так шибал в нос, что я невольно подумал, что, возможно, Рафаэль приспособил свою машинку ездить на некоем секретном топливе, дистиллированном из козьей урины прямо у него на заднем дворе.

– Простите, что вчера разминулся с вами, Рафаэль, – сказал я, незаметно передвигаясь на другую сторону. – Нам нужно было съездить в aeropuerto[244] встретить сыновей. Я пошлю их с вами в сад, чтобы ребята помогли вам насобирать апельсинов. Это поможет вам сэкономить время, раз вы торопитесь.

Было бы неплохо, сказал Рафаэль. Сегодня он будет благодарен за любую помощь, так как ему предстоит много дел, ведь на рождественский обед к нему приезжают родственники, в этом году всего двенадцать человек, но все равно надо хорошенько подготовиться. И, кроме того, приближается настоящая непогода.

– Вы только взгляните туда, amigo.

Облака начали клубиться пухнущими массами грозного серого цвета. Они уже похоронили верхние хребты гор под саваном блеклой влаги и через сосны медленно, но неумолимо тянули свои холодные пальцы вниз, в долину. В вышине более мелкие, разорванные облака неслись через потемневшее небо, возвещая о прибытии ветра Tramuntana и его верных спутников – зловещих штормовых туч, которые уже собирались за дальними северными пиками.

– Вот что, парни, – обратился я к сыновьям, бегом вернувшись на кухню, – хватайте секаторы и пару корзин и дуйте в апельсиновую рощу. Надо помочь старому Рафаэлю. У него мало времени.