Зима в раю - Питер Керр

– Пока нет, но я уверен, что мы сможем найти его… – промямлил я, чувствуя себя совершенно пришибленным.

– Да, конечно же, мы обязательно найдем мясника, милый, – проворковала Элли с неприкрытым сарказмом. – Ты отлично справился со своей миссией, и я не должна была так жестоко издеваться над тобой. – Она погладила меня по голове и потом чмокнула в щеку.

Чарли изобразил новый приступ тошноты.

– Доиграешься, Чарли, – предупредил его я.

– Вот именно, – рьяно подхватила Элли. – На самом деле ты должен гордиться своим отцом. Одним решительным шагом он восстановил дружеские отношения с Феррерами и избавил нас на все времена от необходимости варить вонючие куски дохлых кур. Пусть это станет уроком для вас обоих, мальчики. Никогда не забывайте слова вашего отца: «…бывают такие моменты, когда необходимо занять твердую позицию, когда нужно быть жестким».

– И моменты, когда необходимо вручать врагу бутылки виски и фруктовые торты? – предположил Сэнди.

– Это называется дипломатия, сынок, дипломатия, – буркнул я.

– Но мама сказала, что этот торт она купила для нас, – заныл Чарли. – Специально на Рождество, и, между прочим, это мой любимый торт. А теперь он достанется этой старой мегере Феррер, а мы будем давиться ее дерьмовым миндальным сухарем. Это не дипломатия, а полный бред!

Верно сообразив, что дело идет к физической расправе, Сэнди схватил брата и потащил его за собой на улицу – чтобы заняться наконец переноской дров.

– Не обращай внимания, – утешила меня Элли. – Там, где я купила этот торт, осталось еще много таких же. А миндальный пирог мы опять скормим собакам и кошкам, чтобы они не умерли с голода, пока мы будем искать твоего мифического мясника-филантропа.

Я отправился принимать душ.

Прогноз Пепа оказался точным. Температура резко упала под вечер, и мы были очень рады тому, что сосед обеспечил нас дровами.

Альков у камина на кухне на самом деле можно было считать отдельной комнатой: уютное квадратное помещение вокруг широкого очага в углу было образовано каменными скамьями с высокими спинками. Заваленные подушками, эти скамьи служили и удобным местом для сидения, и в то же время надежным барьером от холодных сквозняков, появляющихся зимой в старых домах. Огонь мы разожгли традиционным на Майорке способом: сначала подожгли маленькую кучку сухой миндальной скорлупы, а потом подкладывали все более толстые ветки и палочки до тех пор, пока не получили достаточно жара, чтобы запалить одно из огромных оливковых бревен Пепа.

Открытый очаг венчала труба в форме колокола из белой гипсовой штукатурки, а по обе стороны от нее были устроены грубые деревянные полки, уставленные керамическими горшками, кувшинами и тарелками. Там же Элли разместила рождественские открытки и несколько веточек остролиста. Пушистая сосновая ветка, которую мы притащили с гор несколькими днями ранее, с помощью электрической гирлянды и мишуры трансформировалась в импровизированную рождественскую елку.

– Ах, как холодно! Думаю, будет лучше, если мы устроим праздничный ужин прямо у огня, – сказала Элли и подвесила большой железный горшок над языками пламени. – Я приготовила несколько старинных местных блюд, можете сами подкладывать себе добавку.

Она извлекла откуда-то тяжелую корзинку и, достав из нее аппетитные пирожки, аккуратно разложила их на решетку прямо над горкой тлеющих углей сбоку от огня.

– Я купила эти пирожки сегодня утром в пекарне в Андраче, осталось только подогреть их немного.

Это были еmpanadas mallorquinas – маленькие пироги с бараниной, свининой или сосисками sobrasada, которые буквально таяли во рту. Рядом с ними пристроилась сoca mallorquina – старинная местная версия пиццы, приготовленная из остатков теста для ensaimada и испеченная в специальной печи до золотистой хрустящей корочки. В горшке над пламенем булькала первая попытка Элли воспроизвести рotaje de lentejas – согревающую душу и тело в зимние холода похлебку из чечевицы, овощей, sobrasada и майорканской пряной черной колбасы butifarrón. Этот рецепт воздавал честь гениально простой сельской кухне Майорки и был получен от старой Марии Бауса вместе с маленькой баночкой ее fonoi marí, который, по настоятельным уверениям нашей соседки, также являлся неотъемлемым элементом супа.

Potaje имела огромный успех у всей нашей семьи, и сыновья подливали ее себе в greixoneras с жадным аппетитом. Перед нами шипел и трещал огонь, с подаренного Пепом бревна выскакивали искры и уносились с волной раскаленного жара в трубу. Элли снова нырнула в свою корзинку, достала каштаны и выложила их жариться на решетку, с которой уже давно исчезли вкусные пирожки – по большей части во ртах нашего прожорливого потомства. Я же извлек пробку из бутылки «Herederos de Ribas Tinto» – вина из маленького городка Конселл, что в глубине острова.

После того как мальчики с полными животами отправились спать, мы с Элли еще посидели перед камином, наблюдая за сверкающими красками умирающего пламени, которое нежно лизало почерневшие остатки дров. Затягиваемые снизу потоки холодного воздуха с улицы время от времени выбрасывали в комнату маленькие облачка ароматного дыма и закручивали древесный пепел в крошечные белесые вихри.

– Как хорошо, что Сэнди и Чарли опять с нами, – сказала Элли.

– Настоящая счастливая семья, а?

– Да. И я так скучала по ним – и даже по их глупым стычкам. Верно говорят: твой дом там, где твоя семья.

– Угу. А ведь все могло быть гораздо хуже.

– О чем это ты?

– Ты только подумай. Если бы я открыл «Hierbas», улиток и апельсиновый сок с червяками раньше, то тут могло бы сидеть с полдюжины оглоедов, пожирающих наши пироги.

– Пора спать, – зевнула Элли. – День был длинный.

– Ага, и огонь почти погас, а без него тут довольно холодно. Как сказал старый Пеп, даже деревянная статуя отморозила бы…

Элли остановилась на верхней ступеньке и схватила меня за локоть.

– Ш-ш! Слушай! Там кто-то есть!

– Да небось один из котов Франсиски отправился на охоту. Не обращай внимания.

– Нет. Вот, опять этот звук. Это голос – человеческий голос – такой сердитый и… жуткий!

– Ты все придумала. Пойдем, я окоченел, пока тут стоял. Давай уже заберемся под одеяло.

– Нет, я не смогу спать, пока мы… пока ты не узнаешь, что там происходит. Ну же, выйди на балкон и посмотри.

– Ладно, если тебе это так важно. Но уверен, у тебя просто разыгралось воображение, – сказал я, чтобы подбодрить себя.

С некоторой опаской я открыл дверь на балкон и высунул голову в темноту.