Место твое впереди - Николай Ивушкин

Почти месяц занималась дивизия боевой учебой. Занятия шли и днем и ночью. Раз за разом повторялась «танковая атака». Танки наползали на траншеи, в которых сидели бойцы. Осыпались комья глины. Но солдаты под танком были вне опасности. Машина проходила через окопы, бойцы поднимались, забрасывали ее учебными гранатами, встречали «огнем» наступавшую за ней пехоту.

Все командиры и политработники стрелковых частей прошли «танковую обкатку». И в этом случае нужно было агитировать личным примером.

Начальник артиллерии дивизии полковник Иван Семенович Зарецкий проводил боевые стрельбы по трофейным немецким танкам из пушек и противотанковых ружей.

По распоряжению Галаджева к нам направили из других частей бывалых солдат — участников Сталинградской битвы, они учили, как подбрасывать под танки мины и противотанковые гранаты, разрывавшие звенья гусениц и опорные катки.

Среди наших политработников было немало людей, не имевших специального военного образования. Сейчас, однако, потребовалось, чтобы и военные знания политсостава не уступали командирским.

Мы учились и сдавали зачеты по Боевому уставу пехоты 1942 года, обобщавшему опыт первого года войны. У меня поныне хранится выписка из приказа по войскам фронта за подписью Рокоссовского, Телегина и Галаджева о том, что я сдал зачет с оценкой «хорошо».

Но учеба учебой, а война войной. Фронт был близко, и все части дивизии находились в постоянной боевой готовности. Вражеская авиация совершала разведывательные полеты, бомбила наши подразделения.

Командир дивизии приказал подготовить стрелковое оружие для ведения огня по самолетам. Трудно сбить самолет даже зенитками, а стрельба из винтовок, казалось бы, — вовсе дело пустое. Однако у бойца другое самочувствие, когда он не беззащитен, когда знает, что стреляет по врагу. А однажды бойцы роты противотанковых ружей 107-го полка залповым огнем сбили немецкий бомбардировщик.

Все чаще в небе появлялись наши истребители. Был случай, когда они посадили вражеский бомбардировщик в районе расположения 111-го полка. А 2 июня мы с волнением наблюдали за воздушным сражением над Курском. В бою участвовало по нескольку сот самолетов с каждой стороны. Тогда за один день наши истребители сбили 114 вражеских самолетов. Кроме того, огнем зенитной артиллерии было сбито 48 фашистских стервятников. Взято в плен 62 немецких летчика.

Совершив 130-километровый марш, мы 9 июня сосредоточились почти у самой вершины Курского выступа и вошли в состав 60-й армии. Командовал ею генерал-лейтенант Иван Данилович Черняховский, талантливый, образованный, глубоко мыслящий, решительный и смелый военачальник.

Он приехал в дивизию на следующий день после нашего прибытия. Задачи, поставленные им перед дивизией, были сформулированы с предельной ясностью и четкостью: немедленно приступить к сооружению второй полосы обороны по восточному берегу реки Свапа.

Во всех частях закипела работа. По указанию начальника инженерной службы армии бойцы рыли траншеи, ходы сообщения, убежища, строили блиндажи, дзоты. Оборудовались огневые позиции, командные и наблюдательные пункты, укрытия для боеприпасов, продовольствия и машин. Помогали нам транспортом и местные органы власти.

Мы всячески поддерживали социалистическое соревнование между подразделениями. Часто прерывали оборонительные работы внезапными учебно-боевыми тревогами. Это способствовало повышению боеготовности личного состава.

«Завтра битва, грозная, опасная» — об этом ежедневно напоминали красноармейцам в своих беседах политработники.

К 1 июля вторая полоса обороны армии была принята представителями штаба армии с хорошей оценкой. Несколько офицеров, сержантов и солдат, особо отличившихся на строительстве, награждены орденами и медалями.

...Многое менялось в армии в 1943 году.

Прибыла директива Главного политического управления РККА о реорганизации структуры армейских партийных и комсомольских организаций. Она основывалась на постановлении Центрального Комитета ВКП(б). Вопрос этот давно уже назрел.

В самом деле, в первичных организациях наших стрелковых полков насчитывалось больше двадцати пяти ротных и равных им парторганизаций. В боевой обстановке партбюро полка зачастую не могло по-настоящему руководить ими. Даже заявления о приеме в партию порой залеживались. Бывало, люди, подавшие их, после ранений отправлялись в тыловые госпитали, возвращались в другие части, так и не получив партбилетов. Обидно! Неправильно!

Теперь дело менялось. В полках создавались бюро с правами комитетов, а в батальонах — первичные партийные и комсомольские организации.

Вместо избираемых секретарей партийных и комсомольских организаций вводился институт назначаемых парторгов и комсоргов полков, батальонов и рот. Это тоже было продиктовано жизнью. В боях секретари партийных, комсомольских организаций и члены бюро часто выбывали из строя, а созыв собраний для избрания членов бюро и новых секретарей далеко не всегда был возможен. И получалось, что в самые жаркие, самые ответственные моменты многие партийные и комсомольские организации оказывались без руководителей.

Теперь в случае выхода руководителя из строя не нужно было дожидаться затишья, чтобы избрать членов бюро на партийном или комсомольском собрании. Подбор состава бюро возлагался на заместителя командира полка по политической части и парторга, утверждение — на политотдел дивизии. Отступление от демократии? Да, в известной степени это сужало внутрипартийную демократию. Но всем понятно, что такое решение ЦК партии было вызвано конкретными условиями военного времени. Однако и в этих условиях парторгами и комсоргами назначались, как правило, люди, которых избрали бы и сами коммунисты и комсомольцы.

Устанавливался и новый порядок прохождения дел о приеме в партию. Все заявления должны были, как правило, рассматриваться на собрании ротной партийной организации. Решение принимало бюро первичной организации, и утверждалось оно партийной комиссией при политотделе соединения, минуя общее собрание первичной партийной организации.

Выполняя директиву Главного политического управления, политотдел провел большую организационную работу. В батальонах, дивизионах, а также в отдельных ротах и батареях, непосредственно входивших в состав полков, были созданы 54 первичные партийные организации, в ротах и батареях — 61 партийная организация и 14 кандидатских групп.

Создание полнокровных партийных организаций во всех частях и подразделениях стало возможным благодаря росту рядов партии. Несмотря на значительные потери коммунистов во время последних боев на Северо-Западном фронте, в июле в дивизии насчитывалось 1080 членов и кандидатов партии.