Весь Валентин Пикуль в одном томе - Валентин Саввич Пикуль

По наморщенному лобику Конкордии Ивановны вице-губернатор понял, что сейчас она усиленно вдумывается в его слова.

— Мне нужна ваша помощь, — заявил он открыто, и лоб женщины просветлел. — Вчера я посетил хлебные магазины…

Он улыбнулся и покрутил пенсне за шнурок, намотанный на палец. Конкордия Ивановна терпеливо выжидала.

— Мне показали запасы зерна, — договорил Мышецкий. — Это не зерно, а — дрянь, мусор. Все перегорело… Они думали, что я ничего не понимаю. Но на это хватило даже моих скромных познаний.

Конкордия Ивановна по-прежнему молчала, и это показалось Сергею Яковлевичу невыгодным в единоборстве с женщиной. Он решил вызвать ее на разговор.

— А вот Мелхисидек… — начал он.

Карий зрачок женщины заметно округлился.

— Мелхисидек, — повторил князь и замолчал. Надо было что-то отвечать.

— Да, — признала Монахтина, — преосвященный дорожит моей дружбой…

Пенсне продолжало кружиться и вспыхивало искоркой. Раз! — Мышецкий перехватил его на лету и плавным жестом поднес к переносице.

— Конкордия Ивановна, — сказал он, — мне известно, что для вас нет ничего невозможного в Уренской губернии…

— Вы мне льстите, князь! Я только слабая женщина.

— В этом-то ваша сила. И — не спорьте…

Ох, как она сейчас наслаждалась — даже затихла вся, собралась под одеялом в сладострастный комочек, а по всему телу ее пробегали какие-то стреляющие токи.

— А что бы вы хотели, князь? — не утерпела она. И тут же получила определенный ответ:

— Весь запас монастырского хлеба!

— Но я…

— Нет, не смеете отказать! — властно остановил ее Мышецкий. — Я знаю, что Мелхисидек скуп и жаден, но в его епархии очень богатые закрома. Мне он откажет, вам — никогда!

— Вы слишком уверены во мне, — растерялась Монахтина.

— Вы не откажете мне, а Мелхисидек не откажет вам!

— Но зачем вам столько хлеба?

— Мне нужен хлеб.

— Уж не собираетесь ли вы…

— Да, собираюсь! Положение в губернии ужасное. Северные уезды уже глодают кору деревьев. Снабжение переселенцев не налажено. Но мне нужен хлеб, — считайте, что лично мне, — чтобы пустить его под яровые… Иначе — мор!

Конкордия Ивановна затихла.

«Решает, сколько содрать с меня?» — подумал Мышецкий.

— Не знаю, — проговорила женщина, — согласится ли его преосвященство. Я попробую, но…

Смотря прямо на нее, Мышецкий диктовал ей свою волю. «Ну же! Что же ты медлишь? — грабь…»

— Но боюсь, что Мелхисидек потребует за это некоторых услуг…

— С вас или с меня?

— Боюсь, что с меня, — призналась хитрунья. Далее было уже не столь трудно.

— В таком случае, — ответил он, — вы вправе требовать услуг от меня…

Кажется, договор состоялся. Он ушел от Монахтиной, всю дорогу раздумывая: не допустил ли какой-либо ошибки?

«Может, — мелькнула мысль, — и мой предшественник начинал вот так же?..»

Он обрел деловитое спокойствие сразу же, как только ему доложили о подходе к Уренску первого эшелона.

— Хорошо, — сказал он, потирая руки. — А что султан Самсырбай? Есть какие-либо известия от него?

Нет, пояснили ему, степной властелин еще кочует где-то на раздолье предков и посланные гонцы не вернулись. Сергей Яковлевич приказал звонить на вокзал:

— Пусть приготовят губернаторскую дрезину. Я проедусь вдоль нового полотна…

Через полчаса он выехал из города. Мелькнули напоследок хилые мазанки уренских окраин, и дорога потянулась вдоль высокой зашлакованной насыпи. С гудением дрезина врезалась под стонущие фермы железного моста, пробежала верст двадцать плюгавым жидколесьем, пошли мелькать подталые бугры, в синеве неба стреляли быстрые ласточки.

Кое-где выступали из-под насыпи жилые землянки, над которыми болталось для просушки белье, бродили по крышам козы. Иногда — на звук дрезины — выбегала из землянки баба и, приложив ладонь к глазам, долго смотрела ей вслед.

— Будущие станции, — пояснил машинист. — Дорога-то молодая, у нашего генерала до всего руки не доходят…

Вскоре забелели в степи солдатские палатки, вышка артезианского колодца; на флагштоке хлопал флаг железнодорожного батальона; у привязей — среди шпал и бочек с мазутом — стыли рабочие верблюды. Где-то очень далеко, почти над грядою облаков, синели призрачные горы…

— Подожди меня здесь, — велел Сергей Яковлевич машинисту и, оставив дрезину, направился по зыбучему песку в сторону штабного вагончика, на котором мелом было начертано:

ГОСТИНИЦА «ИМПЕРИАЛ»

В этой «гостинице» как раз завтракало несколько инженеров-путейцев и офицеров, одетых в парусиновые куртки. Узнав, что перед ними уренский вице-губернатор, они встретили его приветливо:

— Чаю, князь, вместе с нами? Может — вина?

Молоденький прапорщик сказал ему:

— Не удивляйтесь, что мы вас так встречаем. Мы слышали о вас очень хорошие отзывы, князь!

— От кого же, юноша?

— От рабочих Уренского депо.

— Помилуйте! — удивился Сергей Яковлевич. — Я никогда не был в депо и не встречался с рабочими.

— Ну что ж, — отозвался прапорщик. — Они знают о вас… Простым людям всегда импонируют выступления против засилия бюрократии!

Мышецкий был несколько смущен.

— Я, — заявил он, — никогда умышленно не выступал против бюрократии, ибо, как это ни печально, но я сам вскормлен от