Весь Валентин Пикуль в одном томе - Валентин Саввич Пикуль

— Я не замечал этого, — вдруг смутился Пеклеванный. — Насколько я вижу, Мордвинов… как бы вам это сказать?.. Он…

Бегло прочитав записку Артема, Рябинин прервал его:

— Ну так вот что, помощник: это в приказ я не подпишу. В ваши отношения вторглась личная неприязнь одного к другому. И если Мордвинов позволяет себе грубо разговаривать только с тобой, то ты, помощник, уже готов отправить его на гауптвахту.

— Я не совсем хорошо понимаю вас.

— Не-е-ет, ты хорошо понимаешь меня! И брось, лейтенант, притворяться, что не понимаешь! Я старше тебя, плаваю больше, людей знаю лучше — меня провести трудно. И я вижу, что Мордвинов любит Китежеву, это из него никакими нарядами не вышибешь, а ты… Впрочем, ты, может быть, и не любишь ее…

Рябинин помолчал немного и закончил:

— Надо, помощник, уважать в человеке все человеческое. Жалеть людей необязательно, а вот уважать их — нужно и должно!

Разорвал записку, бросил лоскутья бумаги в корзину. Сказал уже другим тоном:

— Мне кажется, Артем Аркадьевич, завтра ясная погода будет — может, начнем с утра красить палубу?..

Дверь раскрылась, и в нее с размаху влетел Сережка: шинель расстегнута, шапка на затылке, тельняшка не прикрыта матросским галстуком.

— А я думал — тебя нет! — крикнул он.

— Кру-гом! — скомандовал ему отец. — И появишься здесь, когда приведешь себя в порядок. Притом, кроме меня, здесь находится еще один офицер…

Через минуту Сережка постучал в дверь, уже одетый по форме, приветствовал Пеклеванного:

— Здравия желаю, товарищ лейтенант!

— Вот сразу бы так, — сказал ему отец, и, когда помощник ушел, Сережка положил на стол газету:

— Читай!..

Рябинин вначале не понял, что читать, и пробежал глазами сводку: шли ожесточенные бои на подступах к Кривому Рогу, в районе Корсунь-Шевченковский попали в «котел» и теперь «варились» в нем десять отборных немецких дивизий.

— Да не здесь! — сказал сын. — Ты вот это прочти…

И старший лейтенант прочел:

«Торпедными катерами Северного флота потоплены два транспорта, миноносец, сторожевой корабль и самоходная баржа противника…»

— Ну и прочел, так что?

— Как что? Ведь это я… это мы!.. Наш катер потопил один из пяти кораблей…

— Молодец! — коротко похвалил его Рябинин и, как-то неловко притянув к себе, поцеловал. Но, отпустив сына, снова сделался по-обычному суховатым и сдержанным. — Ну, как живешь? — только и спросил всего.

— Хорошо! — отозвался сын. — Изучаю морское дело, управление катером, стреляю из пулемета. Пока, правда, по мишеням. Вот жаль, Никольский лежит в госпитале, а то бы сейчас я уже умел водить катер как настоящий боцман. Подал заявление в комсомол.

— Нескромно.

— Что? — переспросил Сережка.

— Нескромно, говорю, — повторил Рябинин. — Побывал в одном бою, вынес штаны сухими и уже, наверное, считаешь себя героем.

— А мне уже предложили…

— Кто?

— Комсорг катера.

— Значит, ты сделал что-то такое, что дает тебе право быть комсомольцем.

— Да ничего я не сделал! Стоял, как дурак, и держал пулеметную ленту.

— А-а, вот видишь, держал ленту! Значит, все-таки что-то делал?

— Так это и любой может, у кого есть руки.

— Ну, это, положим, ты ерунду говоришь. Я знал матроса, который в открытом море боялся бачок с кашей по палубе пронести, не то что пулеметную ленту держать. А ты, очевидно, не дураком стоял… Только разве расскажешь! Вот принес газету, под нос сунул: «Читай, батька!» Весь в меня пошел, каждое слово щипцами тянуть нужно…

Обиженно махнув рукой, Прохор Николаевич достал банку с табаком, стал набивать свою трубку.

— Надо бы дома в аквариуме воду менять почаще, — сказал он совсем о другом. — Мать вернется из экспедиции, а рыбы вверх животами плавают. Вот влетит нам тогда!..

В дверь неожиданно постучали. Вошел Вахтанг Беридзе. От его шинели пахнуло морской сыростью.

— А я вот забежал на огонек в иллюминаторе, — весело сказал он, размашисто ставя на стол бутылку. — Уыпьем уодки, как говорят наши доблестные союзники. Вах!..

— Ну что ж, давай будэм водка пыть, — передразнил его Рябинин. — Только по какому же это поводу?

— А без повода вы и пить не будете?

— Нет, не желаем. Грешно.

— Ну, так радуйтесь, черти, сегодня есть повод. Шхуна экспедиции благополучно пришла в район изысканий!

— А ты откуда знаешь?

— Был на радиоузле. — Вахтанг порылся в карманах, достал листок бумаги. — Читай, Сережка, что мать пишет!..

В первой части радиограммы Ирина Павловна сообщала, какие высокоарктические организмы выловлены, о том, что встречается много беспозвоночных и что некоторые виды рыбных особей обнаружены впервые.

Заканчивалась радиограмма так:

«Готовимся приступить к кольцеванию. Встречаются плавающие льды. Ветер до семи баллов. Состояние экипажа хорошее. Больных нет. Начальник экспедиции — Рябинина, шкипер судна — Сорокоумов…»

— Ну, ладно, выпьем за экспедицию, — сказал Вахтанг.

— Выпьем, — согласился Рябинин.

— А мне можно? — спросил Сережка.