Рождественская песнь. Кроличьи истории - Джо Сатфин

Где Скрудж раньше слышал эти слова? Они же ему не приснились! Мальчик, видимо, прочитал их в тот миг, когда они с Призраком переступили порог. Но почему он не продолжил?

Мать опустила рукоделье на стол, поднесла лапку к лицу.

– Глаза болят от этого цвета, – пожаловалась она.

От этого цвета? Бедный Крошка Тим!

– Впрочем, сейчас уже лучше, – продолжила жена Крэтчита. – Они в свете свечи совсем слабеют, а я совсем не хочу, чтобы ваш папа, придя домой, увидел, что я почти ослепла. Кстати, ему бы уже пора вернуться.

– Давно пора, – заметил Питер, закрывая книгу. – Но я заметил, мама, что в последние дни он ходит немножко медленнее обычного.

Все снова затихли. А потом бурундучиха произнесла ровным и бодрым голосом – дрогнул он лишь единожды:

– Помню, как он ходил… помню, как быстро он ходил, посадив на плечо Крошку Тима.

– И я помню! – воскликнул Питер. – Такое часто бывало!

– Я тоже помню! – подтвердил один из малышей. Ему стали вторить остальные.

– Но Тим был совсем легонький, – продолжила миссис Крэтчит, вновь принявшись за работу. – А папа так его любил, что ему было не тяжело, совсем не тяжело. А, вот и ваш папа вернулся!

Она поспешила навстречу мужу; вошел Боб в своем шарфе – который ему, бедняге, был сейчас очень нужен. На конфорке его дожидался чай, и все принялись, как могли, его потчевать. Два юных Крэтчита забрались к нему на колени, каждый прижался щекой к его лицу, будто пытаясь сказать: «Не грусти, папа. Не надо так горевать!»

Боб держался бодро и оживленно болтал с домочадцами. Посмотрел на лежавшее на столе шитье, похвалил миссис Крэтчит и дочерей за проворство и усердие. Нужно все успеть доделать к воскресенью, сказал он.

– К воскресенью! Так ты там был сегодня, Роберт? – спросила его жена.

– Да, душенька, – ответил Роберт. – Жаль, что не с тобой вместе. Ты бы порадовалась, увидев, как там зелено. Впрочем, ты будешь часто там его навещать. Я пообещал приходить к нему каждое воскресенье. Сын мой, сынок! – воскликнул Боб. – Сынок мой милый!

Он не выдержал. Не сдержался. Потому что уж очень близким и родным был ему его милый мальчик.

Боб вышел и поднялся наверх, в ярко освещенную комнату, украшенную к Рождеству. Рядом с детским гробиком стоял стул, и было видно, что на нем совсем недавно сидели. Присел и Боб, немного подумал, собрался с силами, поцеловал неподвижное личико. Смирившись с тем, что случилось, он в просветленном настроении вернулся вниз.

Все уселись у камина, заговорили; мать с девочками продолжали шить. Боб рассказал им про нежданную доброту племянника мистера Скруджа, с которым он раньше и виделся-то всего один раз, но тот, встретив его нынче на улице и заметив, что Боб «немного расстроен, сами понимаете», осведомился, какая беда его постигла.

– Ну, я ему все и рассказал, – продолжил Боб, – потому что он оказался приятнейшим джентльменом.

– «Я вам от всей души сочувствую, мистер Крэтчит, – сказал мне племянник, – и вам, и вашей прекрасной супруге». Кстати, ума не приложу, откуда он это узнал.

– Что узнал, сердце мое?

– Ну, что ты прекрасная супруга, – ответил Боб.

– Так это все знают! – возмутился Питер.

– Верно подмечено, сын! – воскликнул Боб. – Надеюсь, что знают. «От души сочувствую вашей прекрасной супруге, – сказал он. – И если я чем могу быть вам полезен, – добавил он, вручая мне свою карточку, – вот мой адрес. Пожалуйста, не стесняйтесь». И согрела меня, – продолжил Боб, – не его готовность нам чем-то помочь, а его доброта. Можно было подумать, что он знал нашего Крошку Тима и скорбит вместе с нами.

– Уверена, у него очень добрая душа, – подтвердила миссис Крэтчит.

– Ты бы еще сильнее в этом уверилась, если бы сама с ним поговорила, душенька, – ответил Боб. – И я, представьте себе, совсем не удивлюсь, если он найдет Питеру местечко получше.

– Ты только послушай, Питер! – ахнула миссис Крэтчит.

– И тогда Питер быстренько обзаведется невестой и заживет своим домом! – съязвила одна из дочерей.

– Да ну тебя! – ответил Питер с ухмылкой.

– А почему и нет? – спросил Боб. – Впрочем, душенька, вряд ли это случится совсем скоро. Но даже если судьба нас и разлучит, уверен, никто из вас не забудет бедного нашего Крошку Тима. Так ведь? Потому что с ним мы разлучились с первым…

– Мы его никогда не забудем, папа! – воскликнули все хором.

– И я точно знаю, дорогие мои, – продолжал Боб, – что мы всегда будем вспоминать его кротость и смирение, хотя был он совсем, совсем дитя! – и никогда не будем ссориться, ведь в ссоре недолго забыть бедного Крошку Тима.

– Мы никогда не будем ссориться, папа! – воскликнули все снова.

– Как я счастлив, – произнес Боб. – Как же я счастлив.

Миссис Крэтчит его поцеловала, вслед за ней дочери, потом два юных Крэтчита, а с Питером Боб обменялся рукопожатием. Дух Крошки Тима был им послан самим Господом!

– Призрак, – сказал Скрудж, – сдается мне, что миг нашего расставания близок. Я знаю, что мы расстанемся, но не знаю как. Поведай, кто же этот покойник?

Призрак Грядущего Рождества повлек Скруджа дальше, на сей раз, судя по всему, в другое время. Собственно говоря, во всех этих видениях не было стройного порядка, вот разве что все они были из будущего; они оказались в деловом районе, где Скрудж опять же не увидел самого себя. Призрак нигде не останавливался, он шагал вперед, как будто стремясь к некой цели, и лишь однажды позволил Скруджу чуть помедлить.

– В этом дворе, который мы так поспешно пересекаем, находится моя контора, причем довольно давно, – заметил Скрудж. – Я вижу знакомое здание. Позволь мне взглянуть, где я окажусь в грядущие дни.

Дух остановился, но не на контору указывало его крыло.

– Нужный дом там, – возразил Скрудж. – Почему ты указываешь в другое место?

Указующее крыло никуда не сместилось.

Скрудж поспешно подошел к окну своей конторы и заглянул внутрь. По-прежнему контора, но уже не его. Другая мебель, другая фигура в кресле. А Призрак продолжал указывать вдаль.

Скрудж вновь присоединился к нему, гадая, куда тот направляется, – и вот они оказались у железных ворот. Прежде чем войти, Скрудж огляделся.

Кладбище. Здесь погребен этот несчастный, чье имя он сейчас наконец узнает. Да уж, место достойное. Окруженное домами, заросшее сорняками и травой, напитавшимися соками не жизни, но смерти; могилам было тесно: смерть собрала богатый урожай. Воистину достойное место!

Встав между надгробьями, Призрак указал на одно из