Я не чёртик! - Юлия Александровна Лавряшина

«Я бежал и бежал… Густые влажные травы сменялись ломкими камышами, цветочными всплесками, лесными полянами. Сколько я пробежал? Даже не представляю.

Ночь перетекла в день, а он опять обернулся ночью. Но у меня в глазах было темно, даже когда солнце светило вовсю. Отчаяние гнало вперед: “У меня больше нет мамы… Я остался один!” Ничего страшнее этого я и вообразить не мог.

И вдруг силы кончились. Вот так – разом. И я упал на землю. Больше не мог не то что шага сделать, даже шевельнуться. Просто лежал, вытянувшись всем телом, а ноги мои дрожали от усталости.

Кажется, я так и уснул… Потому что, когда в следующий раз открыл глаза, все вокруг было залито солнцем. Стебли травы светились радостью, а мелкие желтые и голубые цветочки весело кивали мне:

– Доброе утро! Кто ты?

Я прошептал:

– Меня зовут Кори. И я очень одинокий коростель.

– Так найди подружку, чего проще? – прошелестел лопух, в который я мог завернуться целиком. Только он был очень пыльный, и этого совсем не хотелось.

Предложение прозвучало неожиданно, и я переспросил:

– Подружку? Что это значит?

Чертополох насмешливо скрипнул:

– Глупый!

А цветочки наперебой стали объяснять, спеша вытеснить из моей памяти обидное слово:

– Такую же птицу, как ты, только самку!

– Ты мог бы создать с нею семью.

– Свить гнездо…

– У вас появятся птенчики.

– Ах, как это мило!

Я догадался:

– Так вы говорите про жену? Но я же еще маленький!

– Какой же ты маленький?! – возмутились они. – Ты уже вполне взрослый! Коростелей мы, что ли, не видели? Нашелся маленький! Посмотри на себя.

– Как посмотреть? – не понял я.

Цветы звонко загалдели:

– Иди навстречу солнцу и увидишь озеро. А в нем свое отражение.

– Тупица, – вставил чертополох.

Но они дружно шикнули на него:

– Молчи! Шуршишь чушь!

И чертополох умолк с оскорбленным видом.

Немного размяв ноги, я кивнул цветам:

– Спасибо! Вы очень добрые.

– И красивые! – пискнул кто-то из них. – Ты забыл сказать: красивые!

– Очень красивые! – добавил я от души.

Они же и вправду были красивыми.

Цветы сразу же разулыбались и начали кивать головами:

– Беги, Кори, беги!

– Удачи тебе!

– Желаем тебе найти красивую и добрую подружку.

– Такую, как мы…

Но я опять поправил их:

– Жену. Это лучше, чем подружка. Это на всю жизнь.

А когда уже скрылся в травяных дебрях, то услышал, как чертополох проскрипел:

– Не знает он еще, что у коростелей не бывает на всю жизнь.

“Что это значит?” – возмутился я про себя, но возвращаться не стал. Меня тянуло поскорее увидеть: неужели я и в самом деле стал взрослым?

Но от озера меня отделяли какие-то странные заросли. Эти растения не походили на деревья и в то же время были до того высокими, что вполне могли сойти за молодые деревца. Их листья распластались, как лопухи, стебли были как мощные трубы, а вместо кроны покачивались белые зонтики. Они выглядели бы красивыми, если б не ощущение угрозы, исходившее от них. Я слышал мрачный гул, нараставший в их стволах. Точно это были не растения, а вражеская армия, вышедшая на войну со всем миром.

– Это борщевик, – шепнул мне подорожник, боязливо приподняв свой листок с прожилками. – Птицам он неопасен. И все же… Будь с ним осторожен!

– А кому он опасен? – спросил я на всякий случай.

– Людям. Даже взрослый может пострадать от ожога борщевика, а уж ребенок и подавно.

“Люди охотятся на птиц. Они убили мою маму! С чего я должен их жалеть? Так им и надо!” – подумал я мстительно. И решил, что если борщевик сражается со злыми людьми, то я на его стороне.

Через заросли крепких зеленых стволов я прошел без боязни и оказался на берегу озера. Вода в нем еще спала, лениво посверкивая на солнце. Осторожно, чтобы не разбудить, я приблизился к ней и заглянул. И тотчас отпрянул: из водной глади на меня глянул взрослый коростель! Как он туда попал? Почему он может дышать в воде? Эти вопросы пронеслись в моей голове прежде, чем до меня дошло, что этот коростель – я! Я, Кори, стал совсем большим!

Когда же это произошло? И почему? Неужели я убегал от охотников так долго? Или, потеряв маму, каждый становится взрослым? Ничего другого не остается, ведь больше некому заботиться о тебе… И никто уже не прижмет тебя крылом и не назовет “мой малыш”… А значит, и чувствовать себя маленьким больше не придется.

Я спрятался в густой осоке на берегу и задумался. Потом огляделся по сторонам: в лесу уже просыпались и птицы, и звери. Между кустами проскакали два зайца. Над моей головой с восторженным щебетом пролетела пара соек. В прозрачной воде проскользнули две тени, но я не заметил, какие это были рыбы.

Долго я сидел в высокой траве и думал. Я понял, что все стараются держаться парами. Наверное, так легче выжить? Или просто вдвоем веселее? Но как найти ту единственную, с которой мне будет и радостно, и легко, и интересно до того, что захочется вместе провести целую жизнь?

Ответа я не знал. И решил просто отправиться на поиски».

* * *

Края старых фотографий были узорными, и это показалось Зинке невероятно красивым! В пухлые альбомы с тиснеными толстыми обложками их не вклеили – уголки каждого снимка были вставлены в бумажные держатели, напоминающие символ Wi-Fi, каким он загорается в телефоне. Это выглядело странно: наверняка ведь в то время, когда сняли эти желтоватые фотографии, еще не было интернета!

Но выяснять Зинка не стала – не до того. Они все расселись по диванам и креслам, обтянутым цветочной тканью, в просторной гостиной Валеркиной бабушки. Странное дело, окна здесь были как и везде, а казалось, что света больше обычного. Зинке даже почудилось, будто он исходит от легкого пуха на голове Марии Степановны, больше похожей на девочку, покрасившую волосы в седой цвет, а не на старушку. Так уж у нее сияли голубые глаза, и улыбка все время была наготове!

В первый момент Зинка даже решила, что запуталась в Валеркиных родственниках, и Мария Степановна – его бабушка по маминой линии, ведь Валерия Андреевна походила на нее куда больше, чем родной сын. Но Валерка