Я не чёртик! - Юлия Александровна Лавряшина

«Предать предателя все равно значит стать предателем?» – путаясь в словах, пыталась разобраться она поначалу. А потом вдруг поняла, что это уже не имеет значения. Валерка забыл про нее. И это хорошо, ведь хромать Зинка не перестанет никогда. Его мама все объяснила очень понятно.

«Ты в ответе за тех, кого приручил».

Коростель голоса больше не подавал. Ей хотелось думать, что он просто уже улетел в теплые края, а не погиб от человеческой жестокости, как Кори и Королина. Бабушкину сказку Зинка перечитала еще несколько раз… Хотя от нее по-прежнему щемило сердце, а в конце щипало в носу и текли слезы, ей почему-то становилось легче. Будто печаль, слившаяся с другой печалью, не усиливалась, а становилась прозрачнее. Такого не могло быть, но происходило.

И вдруг однажды вечером коростель запел. В первый момент Зинке показалось, что это завибрировали провода, но потом она встрепенулась: это его голос!

– Ты вернулся! – воскликнула она тихонько, чтобы не спугнуть птицу.

И неожиданно услышала:

– Ну да. Только что.

Услышав Валеркин голос, Максик подскочил и прыжками удрал в дом, а Машка зашипела и попятилась. Зинка же так и обмерла, задохнувшись от радости. Она смотрела на Валерку снизу вверх, и он казался ей совсем другим – загорелым и совсем взрослым. Только глаза у него были теми же: они светились в полумраке, как пылинки звезд. Однажды ее бабушка написала сказку, в которой живые Пылинки Звезд распевали в космосе песню.

А теперь пел коростель. Но недолго… Опустившись на одеяло рядом с нею, Валерка нажал на дисплей телефона, и песня оборвалась.

– Это запись? – ахнула Зинка.

– Я нашел ее для тебя, – признался Валерка и чуть склонил голову набок. – Привет!

– Привет, – прошептала она.

Бросив телефон, он проговорил деловито, как когда-то на сосне:

– Так, давай разберемся сразу, чтобы к этому больше не возвращаться. Я знаю, что ты не брала этот дурацкий амулет. И мама теперь знает. Ей стыдно, что она так наехала на тебя. Папа на нее здорово рассердился!

– Как вы узнали?

– Не поверишь: Машка призналась. – Он беззвучно рассмеялся. – На нее просветление сошло перед лицом смерти.

– Смерти?! – ужаснулась Зинка.

– Ага. Она чуть не утонула в Испании. Реально уже на дно пошла, а никто даже не заметил. Кроме меня… Может, конечно, и не стоило этого делать, но я ее вытащил.

– Стоило-стоило! Ну ты что?!

Валерка ухмыльнулся:

– А ты все такая же… Тебе всех жалко, даже Машку. Ну, короче, когда ее откачали и она узнала, что это я ее спас, у нее прям истерика началась! Такой, знаешь, приступ раскаяния. И она всю правду выложила прямо на пляже. Про амулет этот… Ну испанцы-то ничего не поняли, а мои родители очень даже. И сразу переругались…

– Это плохо, – вздохнула Зинка.

– Да как обычно! А мама тоже начала истерить, что она, мол, ради меня старалась. И призналась, каких гадостей тебе понаписала.

– Я так ей и не ответила.

Валерка махнул рукой:

– А что на полный бред можно ответить?! А ты знаешь, что в тот день, когда мы играли в казаков-разбойников, Машка мне сказала?

– Нет. Откуда я могу знать? Сижу тут…

– Она выбежала мне навстречу и заорала, что за тобой приехал папа. И ты, мол, так обрадовалась! И тут же уехала с ним. Только записку написала: «Я буду жить с папой».

Зинка ахнула. Маленький блокнот… Фонарь… Пухлый месяц на небе… Вот для чего нужна была эта записка! Неужели Машка так тщательно все спланировала?!

– Она и твоим, наверное, хотела эту версию выдать. А потом сообразила, что твоя бабушка в любой момент может с сыном связаться. Даже если твоей маме он не ответит… И Машкина афера сразу откроется! Вот она и промолчала… Тем более моя мама, как узнала, что ты меня бросила, сразу потащила нас в Испанию, чтоб я отвлекся типа… Забыл о тебе. Прямо мигом вещи покидала в сумку – и в аэропорт!

Валерка сердито засопел:

– Мы бы до сих пор там торчали, если б Машка не призналась про подвал. Меня чуть удар не хватил, честное слово. И папу тоже… Я ее хотел снова утопить, только мама не дала. А папа сразу начал твоей маме звонить, и она нас успокоила – сказала, что тебя давно нашли и ты уже дома.

– Я дома, – повторила Зинка и впервые ощутила радость.

С досады Валерка пнул корень, торчавший из земли:

– А я даже позвонить тебе не мог! Мама мой телефон еще дома спрятала, я в Испании вообще без него был и никак не мог с тобой связаться.

У нее мелко заколотилось сердце:

– А если б мог?

Валерка рассердился:

– Если б мог, я вообще никуда не уехал бы! Но мы же люди подневольные, да? Пока что… Вот стукнет нам восемнадцать, тогда поженимся и никто нам диктовать не посмеет.

– По… поженимся?!

– Ну естественно. – Он нахмурился: – Или ты против?

У Зинки вырвался счастливый смешок, и она быстро помотала головой:

– Не против. Но…

– И никаких «но», – заявил он в точности, как ее бабушка, и вздохнул: – Знаешь, я чуть не сдох за это время без тебя. Похоже, я и есть Кори… Нудила-коростель. У меня только одна песня.

И он издал противный скрип:

– Зинка, Зинка…

Кажется, она расхохоталась впервые за все это время без него. И в ту же секунду почувствовала себя прежней, и любовь к жизни горячо разлилась по всему ее телу. И захотелось побежать, размахивая руками, выкрикивать смешные глупости, чтобы все вокруг начали улыбаться. А может, даже запеть во весь голос! Только не про бабушку пирата… Другую песню. Совсем другую.

А маленькие звездочки уже заплясали от радости на темной сцене. Их месяц показался ей ослепительно ярким и опять узким – сколько полнолуний прошло за это время?

Валерка вдруг смутился и, пряча глаза, огляделся:

– А чего мы сидим тут? Пошли побродим?

– Да я… – Она глубоко вздохнула и неуверенно протянула руку. – Поможешь встать?

Он знакомо хмыкнул:

– А для чего я тут, по-твоему?

Рука у него тоже стала больше и крепче. Зинка легко поднялась, уцепившись за нее. Теперь ей не страшно было не только пройтись по саду, но и выбраться за калитку, а через несколько дней отправиться в школу.

Но прежде, чем сделать первый шаг, она проговорила про себя: «Я супергерой! Я – девочка-коростель…»