Проклятый город. Однажды случится ужасное... - Лоран Ботти

Она искоса взглянула на дверь, как будто боясь, что кто-то войдет.

— Кого вы видели? — спросил Бертеги. — И когда?

Лицо мадам Моризо не изменилось — те же нахмуренные брови, выставленный вперед подбородок…

— Я понимаю, что вы не хотите, чтобы чужаки вмешивались в ваши дела, — снова заговорил комиссар. — Несколько лет назад их здесь было достаточно, не так ли? Но только, мадам Моризо… дело в том, что уже поздно. Кто-то недавно объявился неподалеку отсюда. Я хочу знать, кто или что. И сколько их. И не мне вам объяснять, что это вопрос жизни и смерти.

Наконец старая женщина заговорила, не отрывая глаз от чашки Бертеги, в которой остывал кофе:

— Несколько лет назад я попала в автокатастрофу. Серьезную. Я еле выжила…

— Да, — кивнул Бертеги. — Я слышал, что вы пережили клиническую смерть.

— Я не знаю, что это было, — бесстрастно сказала мадам Моризо. — Во всяком случае, это было не так, как Филипп Лабро рассказывал по телевизору…

— Что вы хотите сказать?

— Я действительно видела свое тело… так, как говорили по телевизору. Я как будто плыла по воздуху. А потом появился туннель. И свет в конце. Но дальше у меня было не так, как у других. Я не хотела туда идти.

Бертеги молчал, пытаясь разглядеть отражение хоть какой-то эмоции на сухом, обветренном лице мадам Моризо, изборожденном морщинами, — как у всех тех, кто живет в деревне и не пользуется продукцией фирмы «Гектикон»… Он понял, что сейчас ее глаза снова устремлены в тот туннель.

— Этот свет не был белым. Он был красным… как кровь. Я не хотела туда идти, но меня как будто что-то толкало. Да, я чувствовала, как меня толкают в спину. Специально, чтобы я провалилась в этот туннель. Свет был уже совсем близко… и вдруг мне удалось ненадолго остановиться. И тогда я его увидела.

— Кого его?

— Город… Лавилль-Сен-Жур, как если бы смотрела на него с высоты… не слишком большой — метров с двадцати… я как будто повисла над самым центром города… где-то рядом с горгульями на соборе.

И вот внизу я увидела детей. Они протягивали ко мне руки. Дети были живые, но мертвые… не знаю, как сказать… бесплотные, и их окружало море крови, они тонули в нем… Это было похоже на картину. Но они двигались, они тянули ко мне руки, как будто я могла их спасти…

Я не знаю, сколько времени я там пробыла, глядя на них. Я думала: Господи, все эти дети… да сколько же их?! Скольких же те убили? И вот я почувствовала, что меня больше уже ничто не толкает в спину, как раньше… И я побежала… полетела сквозь туннель обратно. Мне казалось, что меня преследуют, — или те, кто раньше толкал, или дети, которые тоже хотели выбраться, — но я не обернулась… И снова оказалась над местом катастрофы. Снова увидела свое тело, спасателей, «скорую»… Я не раздумывала ни минуты. Бросилась туда.

И там, внизу, я пришла в себя от удара — то есть так мне показалось. Только потом я узнала, что мне сделали укол в сердце, такой здоровенной иглой… Прямо в машине «скорой».

После того как мадам Моризо закончила рассказ, некоторое время она, как и комиссар, молчала.

— Я себя часто спрашиваю, — снова заговорила старая женщина, — что со мной было бы, если бы мне не сделали этот укол… или сделали бы слишком поздно…

Бертеги догадался, что история еще не окончена, и ничего не сказал, ожидая продолжения.

— После этого все изменилось. Я стала видеть… разные вещи в тумане. И слышать. И еще я заметила, что, если я дотрагиваюсь до кого-то, кому больно, и желаю ему выздороветь, это сбывается…

— А еще было «дело Талько», — резко прервал Бертеги.

Молчание.

— Вы были с ними знакомы, я полагаю.

Она коротко кивнула.

— Даже хорошо знакомы, — продолжал Бертеги. — Поэтому и свет в конце туннеля был для вас не таким, как обычно. Вы это поняли в день катастрофы. Вы увидели адское пламя, которое вас ожидало.

— Я не крала детей, — еле слышно произнесла мадам Моризо.

— Но вы знали. Знали и ничего не сделали. Ничего не сказали.

На мгновение она закрыла глаза.

— После этого вы отдалились от них. И от всего мира.

— Я помогала людям как могла. Чтобы искупить наши грехи, — почти простонала она.

— А недавно вы поняли, что совсем скоро что-то произойдет… снова.

Глубокий вздох.

— На сей раз, может быть, вы сможете что-то сделать, пока еще не поздно. Вы, может быть, еще сумеете спастись от тех детей…

По-прежнему избегая смотреть в лицо Бертеги, мадам Моризо произнесла:

— Я видела свет на холме… В Талькотьере. Он горел недолго, но… Да, я почувствовала, что скоро что-то случится. Это было несколько дней назад. В такие дни, как сегодня — когда туман делается таким густым, — всегда происходит что-то… ужасное. Или еще в дни солнцестояний… Я начала тревожиться за Жерара, не отпускала его от себя. А потом я увидела…

— Призрака, — подсказал Бертеги.

— Тень, — поправила мадам Моризо.

— Бывшего обитателя Лавилля?

— Да, мне показалось, что он…

— Пьер Андреми?

Она вздрогнула, словно от оскорбления.

— Не знаю… я не уверена. С ним что-то не так. У него что-то с лицом… с кожей. Я его еле узнала.

— Оно обожжено? — спросил Бертеги.

— Я не знаю. Было темно. Я просто увидела, что что-то… не нормально.

— Но это мог быть Пьер Андреми? — настаивал комиссар.

— Да. Высокий, стройный… И взгляд… похож.

— Вы его хорошо знали?

— Все здесь его знали. Он был заметной фигурой. С кем только не водился — и с богатыми, и с теми, кто победней… С Талько тоже, само собой… Да, может быть, это он. Хотя я не уверена полностью…

— Вы, случайно, не знаете, чем он занимался в те времена?

Суровые черты лица мадам Моризо исказила гримаса боли.

— Это было так давно… У него была история с моей дочерью.

— Что за история?

— Она… поставляла ему животных.

Бертеги буквально задохнулся от изумления — он совершенно не мог представить себе систему таких поставок.

— В нем что-то было… какая-то власть, — продолжала мадам Моризо. — Уже в те времена он заставлял людей делать что угодно, мог ими манипулировать. Моя дочь была от него без ума. Да и не только она… Все девчонки по нему с ума сходили. Это было что-то ненормальное… И вот, скот стал пропадать. Сначала мы не могли понять, в чем дело, потом…

В ее голосе зазвучала тихая, безнадежная печаль.

— Она уехала почти сразу вслед за ним. И после этого вернулась только один раз — привезла Жерара. Ему тогда было всего две или три недели…

Сейчас мадам Бертеги казалась совсем старой, обессиленной.

— Поэтому он и убил быка, — сказал Бертеги. — Хотел предупредить вас, чтобы не болтали. Иначе у вас будут неприятности посерьезнее.

— Да… Но мой старик ничего не понял. Моризо никогда не хотел ничего замечать, ни во что верить. Он даже не стал меня слушать, когда я рассказала ему про свет, который видела в Талькотьере… А иначе… иначе он бы никогда не стал вызывать полицию. В таких случаях местные предпочитают не иметь с ней дела…

— И вы по-прежнему стояли бы в туннеле и смотрели на детей внизу, тонущих в море крови…

Бертеги отпил глоток уже совершенно остывшего кофе и поморщился.

— Но, может быть, это был и не Пьер Андреми, — продолжал он, чтобы подтолкнуть старую женщину к размышлениям. — Анри Вильбуа, например…

— Вильбуа, — повторила она задумчиво. — Да нет, вряд ли. Он сейчас был бы уже совсем старый. И потом, он гораздо ниже ростом. Почти коротышка.

— Так значит, вы его тоже знали? — с удивлением спросил Бертеги.

Мадам Моризо повернула голову и наконец взглянула ему прямо в глаза — с искренним недоумением.

— Конечно. Они оба постоянно здесь ошивались.

— Вы хотите сказать, они были друзьями?

— Насчет дружбы не знаю. Разве у таких людей бывают друзья? Но, во всяком случае, их что-то связывало.

Бертеги хотел с азартом стукнуть кулаком по столу, но удержался. Вот оно, общее звено, связывающее Пьера Андреми и Одиль Ле Гаррек! Он поднялся, ощущая новый прилив энергии, и вместо прощальных слов произнес:

— Вы так и не сказали, что ему здесь понадобилось.

Мадам Моризо подняла голову и проговорила:

— То же, что и всем. — И, видя вопросительное выражение лица Бертеги, добавила: — Он ищет ребенка.

Глава 66

Парк был безмолвным — в нем не было слышно ни малейшего шороха, ни даже тех странных звуков, которые раздавались здесь порой… Обычно деревья в тумане казались одушевленными существами, живущими какой-то своей отдельной жизнью. Но сегодня ночью было иначе. Все было иначе: перед этим снег падал, не переставая целую неделю и только сегодня начал понемногу стихать. Теперь парк, подобно всему остальному городу, был под плотным белым покровом, под которым лишь смутно угадывались очертания деревьев, кустов, скамеек, декоративных камней…