Пропавший - Микаэль Крефельд

– Ну конечно! Извини, что я забыл про тебя.

– Надеюсь, ты не собираешься разом поставить все свое состояние? – сказал Карстен, доставая из кармана несколько купонов.

– Нет, нет, еще осталось.

– Ты тоже поставил на победу «Эвертона»?

– Двойной шанс.

Могенс взял у Карстена купоны и расстегнул портфель. Когда он прятал купоны, из рукава в портфель соскользнуло две или три купюры. Но это произошло вне поля зрения Карстена.

– После сочтемся!

Могенс застегнул портфель и уже шагнул со ступеньки, как вдруг Карстен схватил его за локоть:

– Думаешь, глупо было ставить на их победу?

– По-моему, нормально, К. К., – сказал Могенс, осторожно отнимая у него руку. – Как говорится, кто не рискует…

И вот Могенс уже идет по Овергаден-овен-Вандет. По каналу проплывал экскурсионный катер, гид давал пояснения на трех языках. Могенс ощутил пронизывающий ветер, дувший со стороны портовой акватории. Ветер охладил его жар, и это было приятно. До сих пор все шло удачно, по плану, теперь оставалось выполнить только еще один пункт, и тогда можно смываться.

5

Берлин, 12–13 сентября 2013 года

В 22:30 копенгагенский экспресс прибыл в Берлин на Главный вокзал и остановился у перрона номер два. Поезд пришел с двухчасовым опозданием, и едва только он остановился, как пассажиры нетерпеливо высыпали из вагонов и ринулись к эскалаторам. Вслед за другими из последнего вагона на перрон вышел Могенс. На нем была розовая рубашка поло с коротким рукавом, а на голове белокурый парик, глаза скрывались за стеклами темных очков. Лицо и руки у него были покрыты неровно наложенным слоем крема, имитирующего загар.

Могенс двинулся вперед по перрону, поглядывая на многоярусные этажи вокзального здания. Впереди возле эскалатора стояли полицейские, они разглядывали приезжающих, беседуя между собой. Могенсу было неизвестно, объявили ли его уже в розыск, а свою маскировку он считал самым слабым пунктом плана. Обдумывая побег, он как-то сразу решил переодеться туристом. На эту мысль его навели толпы пестро одетых туристов, которые наводняли летом улицы Кристиансхавна. Но здесь, на Главном вокзале Берлина, он очень выделялся своим видом на фоне безликой серой массы остальных пассажиров, и Могенс пожалел о своем выборе. Однако полицейские даже не оглянулись, когда он ступил на эскалатор, и, хотя его так и подмывало обернуться на них, он удержался. Могенс поднялся на третий этаж к аркадам торговых киосков, нашел среди них тот, где продавались телефонные карты, и купил пять штук. Поменяв сим-карту в своем телефоне, он направился к стоянке такси у выхода из вокзала.

– Зон…тагсштрассе, пятнадцать, – сказал он водителю и на всякий случай показал адрес, заранее записанный в блокнот айфона.

Шофер буркнул что-то и включил таксофон.

Они поехали по ночному темному городу. Несмотря на поздний час, движение было довольно оживленным. При мысли о том, что он в Берлине, Могенс почувствовал прилив душевного подъема, хотя в машине его и начало укачивать. Ему давно хотелось побывать в этом городе, который завораживал его своей потрясающей историей. Берлин был для него притягателен не только памятью о Второй мировой войне, но и последующим временем холодной войны, когда его, как и всю страну, разделила Берлинская стена.

Могенс вынул айфон и проверил свою почту на Yahoo. В почтовом ящике не появилось новых сообщений. Он пролистал свои контакты и, остановившись на сообщении «Все удалось. Я уже здесь. Когда встретимся?», еще раз повторил его по-английски и по-немецки, ощущая себя гидом, старающимся объясниться с туристической группой.

Через пятнадцать минут такси высадило его в районе Фридрихсхайн на Зонтагсштрассе у подъезда дома пятнадцать. Из многочисленных баров по обе стороны улицы неслись голоса посетителей, расположившихся за выносными столиками на тротуарах. Разудалое настроение этой улицы удивило его. Он ожидал попасть в более тихий квартал. В тот же момент до его ушей донеслась датская речь. Обернувшись, он увидел проходившую мимо него компанию пожилых туристов. Могенс пригнул голову и поспешно подошел к двери с домофоном. Он нажал кнопку, рядом с которой была обозначена фамилия Шмидт. В следующую секунду дверь подъезда открылась, и, подхватив чемодан, он направился к лестнице, чтобы подняться на второй этаж.

– Тяжелый чемодан, – сказал человек, встретивший его на пороге. Он был в шортах и майке без рукавов, демонстрировавшей густую поросль, которой, в отличие от лысой головы, было покрыто его тело.

В знак приветствия Могенс молча кивнул. Его так одолела одышка, что он не мог выговорить ни слова.

– Но вам не сюда – выше, – сказал мужчина, вынимая из кармана ключ.

Половины немецких слов Могенс не понял.

– Оплата?

– Закинете мне завтра утречком, – ответил немец, кивнув на почтовую щель в двери. – На вашего брата-скандинава можно положиться, – добавил он, вручая Могенсу ключ.

Войдя в темную прихожую, Могенс опустил чемодан на пол, зашел в комнату и включил свет. Двухкомнатная квартирка напоминала его собственную на Лангеброгаде. Из мебели в ней было лишь самое необходимое. Без прикрас и без всяких там штучек-дрючек. Он нашел ее на одной из страниц Интернета, на которых размещаются частные объявления о квартирах, сдающихся на время отпуска. В большинстве случаев хозяева сдавали квартиры, не сообщая об этом в налоговую инспекцию, плату брали наличными, не спрашивая у постояльцев ни паспорта, ни удостоверения личности. Эту квартиру Могенс выбрал потому, что ее соглашались сдать на длительное время. Он написал хозяину, что живет в Осло, приедет, чтобы повидаться с друзьями, и еще не знает, на какой срок задержится в Берлине. Хозяин согласился при условии, что Могенс заплатит за две недели вперед. И хотя Могенс сам не знал, сколько ему придется здесь прожить, эта квартира, принимая во внимание сложившиеся обстоятельства, показалась ему самым надежным укрытием.

Наутро Могенс был на балкончике и разглядывал улицу. Ночью он почти не спал. Густые деревья скрывали от его глаз кафетерии внизу, но голоса посетителей доносились наверх. С безоблачного неба светило солнце, и было уже довольно жарко. Даже слишком жарко. В который уже раз он достал из кармана айфон и проверил, нет ли новых сообщений. Однако их все еще не было. Тогда он переключился на информацию и стал просматривать газетные новости. Ни на одном портале, ни в «Политикен», ни в «Берлингске тиденде», ни в «Экстра бладет» не упоминалось о происшествии. Возможно, оно было слишком мелким, а возможно, полиция, ведя расследование, нарочно не хотела поднимать шум. Могенс вздрогнул при мысли, что в этот самый момент, они, может быть, проводят обыск в его квартире. Может быть, они опрашивают соседей или сослуживцев. Наверняка они свяжутся и с его родственниками. Это не потребует много времени: у него не осталось никого, кроме младшей сестры, да и с той они уже год как не виделись. Интересно, что подумает Луиза, когда к ней вдруг явится полиция и начнет про него расспрашивать! Думать об этом не хотелось, потому что это сразу испортило ему настроение.

И тут вдруг заработал телефон, и на экране возникло сообщение от Schumann48: «Glad that you are finally here»[7].

На какую-то долю секунды он забыл про чувство раскаяния, которое поднялось в душе при мысли о сестре. Все равно это уже не имеет значения! Ведь сейчас для него начинается новая жизнь. Он открыл почту и прочитал содержание послания.

6

Берлин, 14 сентября 2013 года

В лучах заходящего солнца электричка линии S7 Потсдамского направления неторопливо совершала извилистый маршрут по району Шарлоттенбург. Могенс в переднем вагоне глядел в окно, высматривая название следующей станции. Несмотря на четкие инструкции, присланные по электронной почте, он боялся сойти не на той остановке. Когда поезд въехал на станцию Шарлоттенбург, он, посмотрев на план, с облегчением убедился, что до станции Берлин-Грюневаль, где ему следовало выйти, осталось еще две остановки. Он был доволен, что место условленной встречи находится за городской чертой, потому что рад был как можно дальше оказаться от Фридрихсхайна, где окопались датчане, хотя название места, в котором была назначена встреча, – Тойфельсберг[8] – несколько его смущало.

Парик Могенс не стал надевать, оставив его в съемной квартире, и удовольствовался тем, что спрятался за солнцезащитными очками. В Сети до сих пор не было никаких газетных материалов по поводу совершенной им кражи, даже районная газета «Кристиансхавнер» не удосужилась упомянуть о таком происшествии. Это заставило Могенса усомниться в том, что его преступление когда-либо станет достоянием гласности. Это казалось очком в его пользу при устройстве дальнейшей жизни. Несмотря на крупный размер похищенной суммы, он понимал, что такие деньги не обеспечат его навечно, однако это был хороший стартовый капитал, и у него уже имелись планы, как построить чудесную, восхитительную жизнь. Достаточно избегать контактов с официальной властью – как датской, так и немецкой, и можно жить спокойно, ничего не опасаясь.