Мозг Кеннеди - Хеннинг Манкелль

Наверняка были еще люди. Хенрик не из породы волков-одиночек. Кто эти другие? Где они — в Барселоне или в Африке? Со мной он часто говорил о прекрасном электронном мире, где можно создать сеть и наладить связь с людьми со всего света.

Луиза приуныла. Мысли не давали прочной опоры, были как хрупкий лед, она все время проваливалась. Я слишком нетерпелива, говорю, как следует не выслушав собеседника. По-прежнему надо искать новые черепки, не время пока собирать их воедино и составлять целую картину.

Она хлебнула воды из бутылки, прихваченной в ресторане. Насекомое с потолка исчезло. Она закрыла глаза.

Проснулась Луиза от звонка телефона, который мигал и вибрировал на ночном столике. Она ответила заспанным голосом. В трубке шумело, кто-то слушал. Потом связь оборвалась.

Время перевалило за полночь. Она села на край кровати. Кто звонил? По молчанию не определишь. Из гостиничного бара долетала тихая музыка. Она решила спуститься в бар. Если выпить вина, удастся заснуть.

В баре почти никого не было. Пожилой европеец сидел в углу, в обществе совсем молоденькой африканской девушки. Луизе стало неприятно. Она представила себе, как этот корпулентный господин лежит голый на черной девушке не старше семнадцати-восемнадцати лет. Приходилось ли Лусинде испытывать такое? Видел ли Хенрик то, что она, Луиза, наблюдает сейчас?

Она выпила подряд два бокала вина, подписала счет и вышла из бара. Дул теплый ночной ветер. Она миновала бассейн, свет из окон остался позади. Никогда ей не доводилось видеть такого звездного неба над головой. Она вглядывалась в звезды, пока не определила, как ей подумалось, созвездие Южного Креста. Арон когда-то назвал его «спасителем моряков в Южном полушарии». Он частенько огорошивал ее неожиданными познаниями. Хенрик тоже, бывало, проявлял непредсказуемый интерес к необычному. В девять лет он задумал сбежать из школы к диким лошадям в киргизской степи. Но в тот раз остался дома, потому что не хотел оставлять Луизу одну. В другой раз решительно заявил, что станет моряком и научится в одиночку ходить под парусом. Но вовсе не затем, чтобы быстрее всех обогнуть земной шар или продемонстрировать свою способность выживать. Он мечтал прожить на корабле десять или двадцать лет, вообще не сходя на берег.

Луизу охватила грусть. Хенрик так и не стал ни моряком, ни ловцом диких лошадей в киргизских степях. Но он вырастал в хорошего человека, пока кто-то не натянул на него пижаму, смертный его саван.

Луиза подошла к берегу. Был прилив, волны набегал на песок. Темнота поглотила контуры вытащенных на берег рыбацких лодок. Сняв сандалии, Луиза шагнула к самой воде. Тепло перенесло ее обратно на Пелопоннес. Ее словно окатило мощной волной, стремлением вернуться к работе в пыльных раскопах, к коллегам, к любопытным, но безалаберным студентам, к греческим друзьям. Так хотелось стоять в темноте у дома Мицоса и курить одну из своих ночных сигарет, слушать лай собак и печальную греческую музыку.

По ноге пробежал краб. Вдалеке виднелся свет Мапуту. И вновь перед ней возник Арон: свет способен совершать долгие путешествия над темной водой. Представь себе свет как путника, который то отдаляется, то приближается к тебе. В свете ты найдешь и своих друзей, и своих врагов.

Арон добавил что-то еще, но мысль прервалась.

Луиза задержала дыхание. Там, в темноте, кто-то есть, кто-то смотрит на нее. Она обернулась. Темнота, свет из бара далеко-далеко. Ей стало до смерти страшно, сердце громко стучало. Кто-то здесь смотрит на нее.

Она закричала. Орала в темноту, пока не увидела огни карманных фонариков, которые двигались от гостиницы к берегу. Когда луч света попал на нее, она почувствовала себя как загнанный зверь.

К ней подошли двое мужчин — молоденький портье и официант из бара. Они поинтересовались, почему она кричала, не ужалила ли ее змея.

Луиза только помотала головой, взяла у портье фонарик и посветила на берег. Никого. Но кто-то там был. Она чувствовала.

Они вернулись в гостиницу. Портье проводил ее до номера. Она легла в постель и приготовилась до утра мучиться бессонницей. Но сумела заснуть. Во сне из Аполло-Бей прилетели красные попугаи. Их было много, целая стая, и они совершенно бесшумно махали крыльями.

17

Влажное марево затянуло небо, когда Луиза спустилась в ресторан позавтракать. За стойкой портье стоял незнакомый человек, и она спросила, не он ли Зе.

— Жозе, — ответил он. — Сокращенно Зе.

Луиза передала привет от Лусинды и поинтересовалась, есть ли на острове человек, пишущий картины.

— Это, должно быть, Аделинью. На острове больше никто не рисует и не получает из Мапуту бандероли с красками. Много лет назад он сам приготовлял краски из корней, листьев и земли. Примечательные картины — дельфины, танцующие женщины, иногда перекошенные лица, от которых становится не по себе.

— Где он живет?

— Пешком идти далеко. Но Рикарду, доставивший тебя из аэропорта, за небольшую плату отвезет тебя туда.

— Мне бы очень хотелось побывать у Аделу.

— Аделинью. Запомни его имя. Он стал немного заносчив с тех пор, как возник спрос на его картины. Я попрошу Рикарду приехать сюда через час.

— Для завтрака мне хватит получаса.

— Но вряд ли для Рикарду. Он обязательно должен до блеска отмыть свой джип, если получает задание прокатиться с красивой дамой. Через час он будет ждать у подъезда.

Луиза завтракала за столом в тени раскидистого дерева. В бассейне кто-то не спеша плавал взад-вперед. Подошла лохматая собачонка, улеглась у ее ног.

Африканский шпиц. Такой же лохматый, как те собаки, с которыми я играла в детстве. А теперь мой отец стал таким же лохматым.

Человек, плававший в бассейне, поднялся вверх по лесенке. Луиза обратила внимание, что одна нога у него ампутирована по колено. Он запрыгал к шезлонгу, где лежал протез. Босой официант спросил, не подлить ли ей еще кофе, и кивнул на человека, вылезшего из бассейна:

— Он плавает каждый день, круглый год. Даже когда бывает холодно.

— Разве в этой стране может быть холодно?

Официант озабоченно задумался.

— В июле здесь по ночам бывает пять градусов. И тогда мы мерзнем.

— Минус пять?

Увидев выражение лица официанта, она сразу пожалела о вопросе. Он наполнил ее чашку и смел со стола крошки хлеба, которые тотчас слизала собака. Человек у шезлонга закрепил протез.

— Полковник Рикарду — примечательный человек. Он служит у нас шофером. По его словам, участвовал во многих войнах. Но никто не знает наверняка. Кое-кто говорит, что однажды он спьяну пошел по рельсам, вот и потерял ногу. Хотя в точности ничего не известно. Полковник Рикарду — человек необычный.

— Я слышала, он моет и чистит свой джип.

Официант доверительно склонился к ней:

— Полковник Рикарду заботится о собственной чистоте и опрятности. Но люди нередко жалуются, что машина у него грязная.

Подписывая счет, Луиза видела, как полковник прошел к выходу из гостиницы. В одежде не было заметно, что одна нога у него искусственная.

Он подхватил ее у гостиницы. Полковнику Рикарду было лет семьдесят. Хорошо тренированный, загорелый, седые волосы аккуратно причесаны. Европеец с заметными вкраплениями негритянской крови, подумала Луиза. В прошлом его семьи наверняка кроется интереснейшая история. По-английски полковник говорил с британским акцентом.

— Я слышал, госпожа Кантор желает посетить нашего знаменитого Рафаэля. Он будет польщен. Он обожает посетительниц.

Луиза села на переднее сиденье. Искусственной ногой полковник нажал на педаль газа. Они ехали на южную оконечность острова, по глинистой дороге, петлявшей среди высоченной травы. Полковник вел машину рывками и не слишком заботился о том, чтобы притормозить, когда дорога превращалась в жидкое месиво. Луиза держалась обеими руками, чтобы не вывалиться. Датчики в машине либо показывали ноль, либо вибрировали на немыслимой скорости и температуре. Луизе казалось, она едет в армейском грузовике в военное время.

Через полчаса полковник затормозил. Они очутились в лесистой части острова. Среди деревьев виднелись низенькие хижины. Полковник Рикарду протянул руку:

— Вон там живет наш дорогой Рафаэль. Сколько времени ты здесь пробудешь? Когда за тобой заехать?

— Значит, ты не будешь ждать?

— Я слишком стар, чтобы тратить время на ожидание. Вернусь за тобой через несколько часов.

Луиза огляделась, но людей не обнаружила.

— А ты уверен, что он здесь?

— Наш дорогой Рафаэль приехал сюда, на Иньяку, в конце пятидесятых годов. Из тогдашнего Бельгийского Конго. С тех пор он никогда не покидал остров да, пожалуй, и свой дом тоже.