Ночная катастрофа - Нелсон Демилл

— Что вы можете сказать насчет блоков системы кондиционирования воздуха, располагавшихся рядом с топливным баком?

— А что вас, собственно, интересует?

— К примеру, где они?

Мистер Сибен ткнул пальцем в другой угол, справа от топливного бака.

— Там. Их тоже отреставрировали.

— И сколько из них утрачено?

— Опять же около десяти процентов.

— Хочу вам заметить, мистер Сибен, что утраченные части могут представлять важную улику. Будь я сторонником теории заговора, немедленно предположил бы, что какая-то часть из упомянутых десяти процентов была все-таки поднята на поверхность, но похищена и сокрыта от следствия.

Мистер Сибен раздраженно произнес:

— Все обломки этого самолета были выловлены из воды или подняты со дна водолазами военно-морских сил, агентами ФБР, матросами тральщиков, а также местными рыбаками. Находки тщательно систематизировались, фотографировались, заносились в соответствующие каталоги и направлялись сюда для исследования. В поисковых работах принимали участие сотни мужчин и женщин, но никто, кроме нескольких помешанных на теории заговора идиотов, не высказывал завиральных идей относительно возможности похищения и сокрытия улик. Все предметы, прошедшие лабораторную экспертизу, запротоколированы и находятся на строгом учете. — Он посмотрел на меня и добавил: — Единственное, что не подверглось учету и инвентаризации, — это части самолета, которые все еще лежат на дне океана. Несмотря на то что глубина в месте катастрофы достигала ста двадцати футов, спасательную операцию можно без всяких натяжек назвать чрезвычайно успешной. То же, что утрачено, вряд ли содержит какие-либо сюрпризы.

— Тем не менее, если бы это было дело об убийстве, — сказал я, — судмедэксперт даже при таком раскладе вряд ли согласился бы изменить определение «подозрение в убийстве» на «несчастный случай».

— Это правда?

— Правда.

— Там что же вам все-таки нужно?

— Мне нужно знать, почему случившееся трактуется как инцидент, а не спланированное заранее преступление. Нехватка указывающих на уголовное преступление улик вовсе не является доказательством того, что имел место несчастный случай. У вас есть доказательства того, что это был инцидент?

— Никаких. Кроме того совершенно очевидного факта, что взрыв произошел там, где обычно и происходят такого рода случайные взрывы — в почти пустом центральном топливном баке, заполненном парами горючего. Если вам требуются аналогии, представьте, что был пожар и сгорел дом. Что это — намеренный поджог или несчастный случай? Поджоги случаются редко, инциденты такого рода — каждый день. Руководитель пожарной охраны довольно быстро делает вывод, что пожар начался в подвале, и первым делом направляется в котельную, где находятся топка, кондиционер, электрический распределительный щит и где хранится запас топлива. Заметьте, он не ищет осколков брошенной в окно бутылки с коктейлем Молотова, а рассматривает наиболее вероятную причину, основываясь прежде всего на внешнем облике сгоревшего помещения, собственном многолетнем опыте и на статистических данных, которые показывают, что самовозгорания случаются в тысячу раз чаще, чем поджоги.

Он посмотрел на меня так, словно спрашивал себя, не нужен ли мне для лучшего усвоения информации еще какой-нибудь пример, но я в его аналогиях больше не нуждался, поскольку у меня имелась своя собственная.

Я сказал:

— А что, если прежние добрые соседи, которые жили неподалеку от этого дома, съехали, а вместо них поселились злодеи? Принимая это в рассуждение, мистер Сибен, брошенная в окно бутылка с коктейлем Молотова уже не должна представляться начальнику пожарной охраны такой уж невероятной вещью.

— Вы, — сказал мистер Сибен, — как следователь по уголовным делам ищете прежде всего доказательства совершения уголовного преступления. Я же как инженер, занимающийся обеспечением безопасности полетов, ищу — и обычно нахожу — дефекты в оборудовании или ошибки в пилотировании, которые, с моей точки зрения, и являются причиной той или иной авиационной катастрофы. Я, конечно, не настолько наивен, чтобы исключить всякую возможность действий злоумышленников. В этой связи, однако, должен вам заметить, что по этому делу работало множество криминалистов, но ни один из них не обнаружил сколько-нибудь убедительных свидетельств уголовного преступления — как спланированного заранее, вроде ракетного залпа или пронесенной на борт бомбы, так и непредумышленного — к примеру, неудачного запуска ракеты во время учений. По этой причине я никак не возьму в толк, почему некоторые люди куда более склонны верить в возможность уголовного преступления, нежели в вероятность несчастного случая. Кроме того, я не представляю, кому могло прийти в голову скрывать улики от следствия и зачем вообще это кому-то понадобилось.

— Я тоже этого не знаю, — сказал я. — Когда занимаешься криминалистикой, постоянно приходится задавать себе различные вопросы, среди которых «почему» и «зачем» — самые распространенные. Если в данном случае мы и впрямь имеем дело с атакой террористов, ответить на вопрос «почему» нетрудно: эти парни нас не любят. Куда труднее сказать, зачем кому-то в правительстве понадобилось покрывать террористов.

С другой стороны, если произошел неудачный запуск американской ракеты, поразившей американский же авиалайнер, понять, почему нашлись люди, желавшие скрыть это от общественности, не так уж сложно. Но, как говорил капитан Спрак, вряд ли неудачный запуск ракеты во время учений удалось бы скрывать целых пять лет. Даже командованию флота или правительственным чиновникам самого высокого уровня не под силу осуществить такую масштабную операцию прикрытия.

Кейт, которая все это время хранила молчание, повернулась к мистеру Сибену и сказала:

— Полагаю, Джону не терпится узнать, какая роковая случайность могла привести к взрыву центрального топливного бака.

Мистер Сибен кивнул, снова перевел взгляд на самолет и стоявший в углу желто-зеленый топливный бак и произнес:

— Прежде всего необходимо учесть, что центральный бак был практически пуст, если не считать плескавшихся на дне примерно пятидесяти галлонов топлива, которые насосы не в состоянии выбрать. Следует также иметь в виду, что бак вследствие этого был заполнен летучими парами горючего, которые…

— А почему, скажите, центральный топливный бак не был залит полностью?

— Потому что в этом полете не требовалось дополнительного топлива. Обычно заправляются крыльевые баки и лишь в случае необходимости — центральный бак. Этот рейс на Париж не был загружен полностью — в отношении как численности пассажиров, так и количества транспортировавшегося багажа и прочих грузов. Кроме того, прогноз синоптиков был благоприятным, сильного встречного ветра не ожидалось. — Сибен немного помолчал и добавил: — Ирония заключается в том, что, будь взятый на борт груз тяжелее, а метеорологический прогноз — несколько хуже, центральный бак, возможно, полностью заправили бы топливом типа «А», которое не так-то легко воспламеняется в отличие от летучих паров. Так что этот факт как нельзя лучше вписывается в предполагаемый сценарий короткого замыкания, вызвавшего возгорание паров топлива. Во всяком случае, экспертиза настаивает именно на таком развитии событий.

— Неужели короткие замыкания бывают даже на борту самолета? Тогда, быть может, мне следует сдать свой авиабилет и отправиться на Бермуды на поезде?

Моя жалкая попытка пошутить нисколько не развеселила мистера Сибена. Даже не потрудившись изобразить улыбку, он сказал:

— Всего существует четыре правдоподобные, подтвержденные экспертами версии. Первая — короткое замыкание в электропроводке помпы, выбирающей остатки горючего. Вторая — наличие статического электричества, от которого — увы — никуда не деться. Третья — замыкание в электронном счетчике топлива. И четвертая — пробой в электросети трубопровода бака. Не секрет, что современный авиационный топливный бак имеет источники электричества как снаружи, так и внутри емкости. Если бы бак был полон, искра не смогла бы поджечь топливо. Другое дело летучие пары. Как мы полагаем, оголившийся провод вызвал замыкание одной из упомянутых выше локальных сетей вне или внутри топливного бака, что привело к появлению искры, вызвавшей воспламенение паров горючего. Это и стало причиной тех катастрофических последствий, которые всем нам хорошо известны. Прежде аналогичные инциденты уже имели место на самолетах фирмы «Боинг» — дважды. Один из них, по счастью, произошел на земле. Сами по себе воспламенение и взрыв летучих паров в центральном топливном баке могли и не привести к катастрофе. Но в данном случае разгоревшееся пламя переместилось к левому крыльевому баку, вызвав сильное нагревание и, как следствие этого, — взрыв находившегося в нем топлива, в результате чего управляемый полет воздушного судна стал невозможен.