Ночная катастрофа - Нелсон Демилл

— Это уж точно.

— Итак, допустим, двести свидетелей, включая и вас, капитан, видели в небе столб пламени. Но никаких материальных свидетельств, подтверждающих гипотезу о том, что виновницей взрыва стала ракета, на месте падения самолета обнаружено не было. О чем, по-вашему, все это говорит?

Капитан некоторое время смотрел на меня молча, потом улыбнулся и сказал:

— Ваша жена хотела, чтобы вы сами сделали соответствующие выводы. Говорила, что вы человек циничный, недоверчивый, одержимый духом противоречия и ни в грош не ставите мнение других людей, считая единственно верным только то, до чего додумались сами.

— Что и говорить, супруга у меня просто прелесть… Значит, вы хотите, чтобы я пришел к какому-то заключению относительно полного отсутствия следов взрывчатого вещества и обломков ракеты. Так?

— Так. Но при этом вы не можете утверждать, что ракеты не было вовсе.

— Ладно… — Судя по всему, по этому вопросу моя милая женушка так ни к какому определенному выводу и не пришла, поскольку в противном случае я бы не разговаривал с этим парнем, а давно бы уже дрых в постели у себя дома. Подумав с минуту, я сказал: — Быть может, ракета при взрыве самолета полностью разрушилась?

Он отрицательно покачал головой.

— Ну что вы. Даже полотняная обшивка кресел сохранилась. Как и девяносто процентов фюзеляжа. Да что там фюзеляж! Человеческие тела — почти все двести тридцать трупов — находились в сравнительно приличном состоянии. Позвольте также заметить, что ракеты не исчезают бесследно. Они разрываются на сотни фрагментов различного размера, каждый из которых может быть идентифицирован экспертом как часть ракеты. Кроме того, как вы знаете, взрывчатые вещества всегда оставляют совершенно определенные следы.

— Послушайте! А может, это была вовсе и не ракета, а, скажем, лазерный луч? Что-нибудь вроде «луча смерти»?

— Это не столь уж невероятно, как вы, быть может, думаете. Но в данном случае ваша версия не подходит. Лазерный, или плазменный, луч почти неразличим невооруженным глазом, а также не оставляет дымного следа.

Капитан продолжал сверлить меня взглядом, и я понял, что он ждет от меня более аргументированного ответа. Еще с минуту подумав, я сказал:

— Хм… возможно, ракета не взорвалась. Она пробила фюзеляж насквозь, полетела дальше и упала за пределами района поисков. Однако находившееся в самолете горючее от удара воспламенилось и последовал взрыв. Ну, что вы на это скажете?

— Скажу, что вы, мистер Кори, кое-что нащупали. Вы только что описали действие так называемой кинетической ракеты. Подобно пуле или стреле, она пронзает встречающуюся ей на пути преграду и продолжает движение. Не нужна никакая боеголовка. Цель поражается исключительно за счет высокой скорости и кинетической энергии. Она может уничтожить и такую большую цель, как «Боинг-747», если попадет в какой-нибудь важный для продолжения полета узел.

— А разве в самолете не все узлы важные?

— Для поддержания самолета в воздухе — нет. Пробоины в фюзеляже тоже, конечно, вещь неприятная, но в подавляющем большинстве случаев отнюдь не смертельная.

— Кроме шуток? Значит, если такая вот кинетическая ракета пробьет у самолета топливный бак, то будет…

— Топливо разольется — вот что будет. И, возможно, окажется там, где ему не положено быть. Но это вовсе не означает, что взрыв неизбежен. Авиационное топливо для реактивных двигателей не так уж легко поджечь. Другое дело его пары. Все согласны с тем, что первым взорвался центральный бак. Но что, если ракета одновременно с центральным баком поразила систему воздушного кондиционирования, попутно повредив электропроводку? Тогда-то искра и могла поджечь насыщенную кислородом и топливом взвесь, что повлекло за собой взрыв центрального топливного бака, который, в свою очередь, вызвал детонацию топлива в крыльевых баках. Что же касается ракеты, то она продолжила полет и упала в океан вне очерченного спасателями места катастрофы.

— Вы, значит, так думаете?

— Это по крайней мере объясняет, почему не было найдено следов взрывчатого вещества и фрагментов ракеты.

— Никак не пойму, почему я не могу заключить, что никакой ракеты не было?

— Потому что такой вывод не объясняет появления в небе огненного столба, который видели двести человек.

Я не ответил, и капитан Спрак посчитал это проявлением недоверия.

С плохо скрываемым раздражением в голосе он сказал:

— Послушайте! Все ведь очень просто. Двести человек видят в небе огненный столб, и общественность начинает скандировать: «Ракета, ракета!» Потом, когда ни одного фрагмента ракеты на месте катастрофы не обнаруживается, ФБР заявляет, что ракеты не было, и общественность успокаивается. Но федералы не должны были делать подобного заявления. Им следовало сказать, что на месте катастрофы не обнаружено фрагментов ракеты со взрывающейся боеголовкой. Но это плохо согласуется с распространенным представлением о том, что такое боевая ракета. Впрочем, моя теория, строго говоря, не из области современной науки… — Тут капитан Спрак неожиданно улыбнулся, но потом снова посерьезнел и продолжил: — Кинетические снаряды отнюдь не продукт новейших технологий, они известны с давних пор. Стрела, к примеру, тоже кинетический снаряд. Таковыми являются свинцовый шарик, которым в старину заряжали мушкет, и коническая револьверная пуля. Они убивают, проходя сквозь человеческое тело.

Я понимал это, как никто, поскольку во время одной заварушки мое тело пронзили целых три пули, хотя ни одна из них, по счастью, не пробила мой центральный топливный бак. Приняв это во внимание, я сказал:

— Метательный снаряд, не имеющий боеголовки, не может стопроцентно обеспечить уничтожения цели.

— Неуправляемый — да. У вас нет возможности скорректировать траекторию движения стрелы или пули после того, как вы их выпустили. Дальше они движутся по инерции. Но изменить полет ракеты, прежде чем она начнет двигаться по инерции, возможно. Если вы стреляете по самолету, то целитесь или в кабину, то есть в голову, куда попасть непросто, или в центральную часть фюзеляжа — другими словами, в живот, куда попасть гораздо легче. Такое попадание, способное нанести значительные внутренние повреждения, которые вызовут многочисленные сбои в работе обеспечивающих полет систем, будет иметь катастрофические последствия.

— Но почему кинетическая ракета?

— А вот этого я как раз и не знаю. Возможно, у них имелась только такая. Военные выбирают боеголовку в соответствии с характеристиками цели, которую хотят поразить. Другим подобная возможность предоставляется далеко не всегда. Но, быть может, они выбрали такую ракету именно по той причине, что она не оставляет улик.

Я задался вопросом, кто такие «они», но капитан этого не знал, я тоже этого не знал, а кроме того, «их», возможно, не существовало вовсе.

— Скажите, а зачем вообще нужна такая ракета? Я имею в виду, что ракета без боеголовки представляется мне довольно-таки бесполезным предметом.

— Современные системы наведения настолько точны, что для того, чтобы сбить самолет или даже другую ракету, нет никакой необходимости ставить на зенитную ракету взрывающуюся боеголовку. — Помолчав, он добавил: — Боеголовки без взрывчатого вещества дешевле, безопаснее при хранении и к тому же меньше размером, что позволяет загрузить ракету дополнительным количеством топлива. Теоретически взрывающаяся боеголовка — излишняя роскошь, но ее продолжают устанавливать, чтобы компенсировать большим радиусом поражения возможные погрешности при наведении, которые могут возникнуть в случае, если самолет или иной летающий объект совершает противоракетный маневр.

— «Боинг-747» компании «Транс уорлд эйрлайнз» никаких резких маневров не совершал.

— Естественно. Да он бы и не смог — слишком тяжел и медлителен… Я, собственно, клоню к тому, что любую ракету, если снять с нее взрывающуюся боеголовку, можно превратить в кинетическую. — Спрак посмотрел на меня и сказал: — Предполагаю, что для проведения некоторых специальных операций ракета без боевой части даже предпочтительнее, так как не оставляет следов.

Некоторое время я обдумывал слова капитана, спрашивая себя, уж не пришел ли он и впрямь к единственно правильному выводу, который соответствовал тому, что видел он и другие свидетели.

— Но почему люди из ФБР не приняли эту теорию во внимание, пусть и не как единственную?

— Откуда я знаю? Спросите у них.

Как же, у них спросишь, подумал я, но сказал другое:

— Значит, вы полагаете, что ракета где-то там? — Тут я повернулся и ткнул пальцем в сторону океана.

Капитан ответил мне цитатой из классика:

— Я выпустил в небо стрелу, но не ведаю, куда она упала…

— Ну и как прикажете это толковать?