Красные искры света - Джейн Анна

– Я же сказал тебе – не влезай в это, – в голосе Тимофея появился опасный металл.

– Ты будешь жалеть, если меня убьют? – весело спросила Ирина.

– Какой реакции ты ждешь от меня? – прямо спросил Тимофей.

Но Ирина намеренно проигнорировала этот вопрос и продолжала:

– Как думаешь, я смогу стать любовницей Ротенбергера, чтобы подобраться к нему близко и убить? – спросила задумчиво Ирина. Темных туч на небе становилось все больше. – Ради тебя, разумеется, любимый.

– Зачем ты встречалась в Ротенбергом? – перебил ее Тимофей.

– Как? – сделала вид, что удивилась, женщина. – Тебе еще не доложили? Я извинялась за поведение Августа. Ты ведь знаешь, как теплое женское извинение и трепетный взгляд могут подействовать на мужской суровый нрав. Карл…

– Говори правду, – вновь прервал ее муж.

– Ты же знаешь, что Ротенбергер и твоя драгоценная племянница общаются?

Тимофей промолчал. И что скрывалось за его молчанием, она не знала.

– Я всего лишь хочу отвлечь его внимание, – прошептала Ирина, стискивая «Ловца» пальцами со сверкающими на солнце ногтями. – Чтобы он не присматривался к нашей девочке. Чтобы не понял, кто она.

– И как, позволь спросить, ты это делала?

– Тебе – позволю, – промурлыкала Ирина. Она почти наяву представила, что Тим стоит тут, в сквере, около нее, и она касается его гладко выбритой щеки, проводит пальцами по волосам…

– Я хочу ребенка, – вдруг сказала она, издали наблюдая за девочкой.

Тимофей рассмеялся – и впервые в его голосе проявились эмоции – тщательно скрываемой горечи и раздражения, почти злости.

– Мне кажется, если бы у нас была дочь, она была бы похожей на тебя, – продолжала Ирина. – Такая же серьезная, уверенная в себе, тщательно скрывающая свои мысли и эмоции… А если бы был мальчик, он был бы похож на меня…

– Такой же идиот? – резко прервал ее Тимофей. – Ты опять пила?

– Нет. Я болтала с твоей, – женщина на мгновение замялась, – племянницей. А Настя, как тебе известно, не употребляет. Кстати, ты не думал, что она могла…

– Замолчи, Ира.

Он впервые за долгое время назвал жену по имени. Но молчать она не желала.

– Я всегда хотела спросить – ты жалеешь о том ребенке? Который бы мог быть твоим, но…

– Я отлично знаю, что это твоих рук дело. И если ты еще когда-нибудь заговоришь об этом, пожалеешь.

Тимофей говорил спокойно, но Ирина буквально кожей почувствовала его ненависть, похожую на стремительный поток расплавленного железа.

– Ротенбергер догадался, что я – больше не Хранитель, – неожиданно перевел он тему.

– Ты вернешься? – жадно спросила Ирина. Но тотчас сама себе ответила: – Нет… Ты все равное ему нужен – через тебя можно узнать, кто следующий Хранитель.

– Верно, – сухо подтвердил Тимофей. – Тебе не следует с ним общаться.

Распрощались они холодно и вовсе не по-супружески – а как почти незнакомые люди.

После разговора Ирина бездумно шагала вперед по усеянной солнцем дорожке, и все ее мысли были о прошлом.

А перед глазами стояла десятка пик.

То, что Настин телефон остался у него, Ярослав понял не сразу. Лишь спустя несколько часов после ее отъезда, когда вместе с Шейком собирался домой.

Можно было остаться у друга, но Яр решил, что лучше выспится у себя дома, в своей собственной удобной кровати, нежели чем будет ютиться с Шейком на диване или вообще на полу. Он так и не включил собственный телефон, не желая разговаривать с Полиной. А когда вдруг в спальне Вана раздалась громкая звонкая мелодия из оперы «Князь Игорь», Яр понял, что Мельникова забыла свой телефон, и вприпрыжку бросился за ним.

– Он не в себе, – вздохнул Шейк и потер широкими ладонями лицо. Спать хотелось и ему. Они с Ярославом вызвали такси и теперь ждали, когда оно подъедет, чтобы отправиться по домам.

– Она ему нравится, – сказал Ван, который за долгие годы дружбы научился понимать Ярослава.

– Странно она ему нравится, – удивленно произнесла Женя, которая стояла рядом, прижавшись спиной к груди своего парня. Она то и дело украдкой зевала, но упорно не шла спать.

– Это же Зарецкий, – пожал плечами Ван, и в его голосе слышалось веселье. – Весь в противоречиях. Тетя Марго рассказывала, что детском саду он регулярно кусал девочку, которая ему нравилась. В первом классе исправно дарил жуков другой девчонке. А в классе восьмом, когда мы уже вместе учились, доводил одну девятиклассницу по телефону, потому что влюбился. Он ей названивал днями и ночами и каких только пранков не придумал.

– Странно у него любовь выражается, – улыбнулась Женя, поглаживая Вана по руке.

– Яр странный, – согласился тот и легко поцеловал девушку в щеку.

Глядя на них, Шейк лишь тяжело вздыхал – не любил всю эту ванильщину, как говорил сам. Романтика казалась ему чем-то глупым и ненужным.

Ярослав вернулся на кухню с телефоном в руке, злорадно улыбаясь. Трубку он поднять не успел.

– Забыла, – довольным разбойничьим голосом сообщил он и помахал Настиным телефоном. Этот факт так его обрадовал, что он даже забыл о Полине. – Пусть теперь попробует забрать.

– Трофей, – весело присвистнул Шейк. – Давай-ка посмотрим, какие секреты хранит наша грозная дева? Может быть, есть пара фоток из душа?

– Нет, приятель, – тотчас спрятал телефон за спину Ярослав. – Ничего мы смотреть не будем.

«По крайней мере, не с тобой», – подумал он со смешком. В Настины секреты хотелось погрузиться единолично.

В этот момент завибрировал телефон Шейка – подъехало такси, и парни спешно стали собираться.

– Не забудьте – в пятницу едем закупаться, – напомнил Ван, когда друзья уже выходили из квартиры на лестничную площадку. На этой неделе ему должен был исполниться двадцать один год. И это событие Ван решил отпраздновать в съемном коттедже за городом, на базе отдыха. Домик уже был забронирован, а друзья в довольно большом количестве – приглашены. Вместе с Яром и Шейком они должны были купить продукты и алкоголь.

– Не забудем, – ударил его в шутку по плечу Шейк.

Спустя пять минут оба сидели в потрепанном, но еще вполне сносном бежевом седане и полдороги смеялись, как сумасшедшие, заставив водителя заподозрить обоих в употреблении некоторых веществ. А потом телефон Насти зазвонил вновь, и на экране высветилась фотография – профиль длинноволосого серьезного мужчины, глядящего в высокое голубое небо где-то на стенах Кремля. И надпись – «Карл»

– Старпер, – скривился Яр. В его голове тотчас созрел дерзкий мальчишеский план поменять кое-что в имени немца (и как он только оказался дядей его Полины?!). Например, убрать букву «р».

Будет, чем заняться дома.

– Дружок твоей Настеньки? – ухмыльнулся Шейк.

– Типа того. Старый дружок, – подчеркнул Зарецкий. – Она с ним на свиданки ходит. Наверное, сотворение мира обсуждают.

– Ответь ему, скажи, что Настенька спит или в душе, – ухмыльнулся Шейк.

– Не буду. Перебьется.

– Тогда я отвечу. Давай повеселимся! – выхватил телефон из рук Зарецкого Шейк. Тот от неожиданности упустил добычу.

– Идиот, – зашипел Яр, но было поздно. Друг нажал на клавишу принятия вызова и прижал телефон к уху.

– Аллоу, на проводе, – представительным голосом с хрипотцой сказал он.

Сначала немец молчал, затем осторожно спросил:

– Могу ли я поговорить с Анастасией?

– Чисто теоретически – можете, – сообщил все тем же голосом Шейк. – Но практически – нет. Она в душе.

Яр рядом беззвучно засмеялся.

– Попросите ее перезвонить, когда освободится, – не меняя интонации, сказал немец и, коротко попрощавшись, отключился. У парней разочарованно вытянулись лица – Карл не стал устраивать разборки.

Следующий звонок раздался, когда Яр вылез из такси и направился к своему дому, гадая, когда Днище опомнится и захочет забрать телефон обратно. Что-то подсказывало ему, что Мельникова не из тех, кто легко разбрасывается своими вещами.

Однако позвонила не она, а «милый Олег».