Красные искры света - Джейн Анна

Они считают меня идиоткой?

Разыгрывают?

Что происходит?!

Ветер швырнул мне под ноги пакет, я едва не запнулась и тихо выругалась.

Домой я пришла в ужасном настроении, ненавидя весь мир и едва сдерживая накопившуюся ярость.

– Ты чего, Насть? – спросил Дан, удивленно глядя на меня.

Я молча прошла мимо него в свою комнату и закрыла дверь.

Ярость наконец достигла своего апогея, и я с тихим криком смахнула все, что было на столе. Аккуратно сложенные книги, конспекты, канцелярия, горшок с единственным на весь дом цветком – все полетело на пол.

Реальность стерлась.

– Насть, – постучался в дверь Дан. – Ты в порядке?

У меня не было сил сказать ему «да» – я знала, что могу просто сорваться и кричать, кричать, кричать. Я лишь в бессильной злости ударила обеими руками о стену – боль помогала прийти в себя. А потом еще раз, и еще, и…

Даниил ворвался в комнату и схватил меня за оба запястья. Его руки были на удивление сильными, хватка – почти железной. А глаза – обеспокоенными.

Вырваться я не смогла, да и не особо пыталась.

– Хватит, – сказал Даниил тихо. – Хватит, Настя. Ты с ума сошла?

Я помотала головой. Его голос приводил меня в себя.

– Пойдем, – потянул он меня на кухню. Там, как маленькую, усадил за стол и сделал травяной успокаивающий чай с медом и имбирем. И внимательно следил, чтобы я его выпила – весь, до капли.

Стало легче. Ярость отпустила, взмыла в небо, злорадно хохоча и обещая вернуться.

Таких приступов гнева у меня не было давно – с того счастливого времени, когда я сбежала из родного дома.

– Спасибо, – хрипло сказала я. – Не понимаю, что со мной.

– Глупо, Настя, – произнес Дан. – Очень глупо.

– В смысле? – не поняла я.

– Если тебе хочется кричать – кричи. Если хочется плакать – плачь. Но зачем бить себя?.. Глупо.

– Извини, – вымученно улыбнулась я. – Просто плохой день.

И ночь.

Или ночь была слишком хорошая?..

– Что случилось? – прямо спросил друг.

– Некоторые проблемы, – уклончиво отвечала я. Не хотелось портить настроение и Даниилу. То, что сейчас он был таким серьезным, смущало.

– Ты не железный человек, Мельникова, – укоризненно посмотрел мне в глаза Дан. – Я никогда не видел, чтобы ты плакала. Думаешь, это нормально?

– Слезы – признак слабости? – пошутила я. Но не думала так.

– Слезы – признак того, что ты еще жив, – живо отреагировал друг. – Ты не доверяешь мне.

Он не спрашивал – утверждал.

– Доверяю, – спокойно подтвердила я, почти полностью придя в себя. Имбирь на губах горчил.

– Иначе бы сказала, что произошло. Нет, не думай, что я хочу что-то выпытать у тебя, Мельникова, просто обидно, что ли. Когда слишком много тайн – это тяжело, – вдруг признался он и похлопал себя по груди. – Давят.

– У тебя есть тайны?

– Как и у тебя.

– Новый парень? – спросила я, вновь пытаясь перевести все в шутку. А Дан вдруг рассмеялся – весело, искристо, звонко. Только глаза его не смеялись.

– Неужели девушка? – удивилась я. – Нашел свою таинственную балерину?

Нет, однозначно шутить у меня сегодня не получалось – Дан прекратил даже улыбаться. И покачал головой с модной прической, которую каждое утром трепетно укладывал. Мне вспомнилось, как тогда, давно, когда мы только познакомились, у меня были некоторые стереотипы по поводу Дана и его личных предпочтений, но они развеялись как дым. Но, наверное, если бы не эти предпочтения, мы бы не смогли жить вместе. Матильда хотела, чтобы я снимала комнату с девушкой, а нашелся только Дан.

– Сегодня я встретила человека из своего прошлого, – сказала я вдруг, поддавшись внезапному порыву. – И человека, которого считала эталоном. Это вывело меня из себя. Я не хочу рассказывать подробности – это безумно злит и расстраивает. Но отчего-то так тяжело стало.

– Все пройдет, – улыбнулся Дан. Сейчас он был совсем не похож на себя обычного.

– Спасибо.

Он вдруг обнял меня – тепло, по-домашнему, как брат – сестру. И, положив голову ему на плечо, я почувствовала себя гораздо лучше.

На душе стало почти спокойно, хотя осадок от неожиданной встречи никуда не исчез.

Осколки цветочного горшка в моей комнате мы убирали вместе. А само растение временно пересадили в банку, насыпав в нее землю.

Цветок было безумно жалко, к тому же его подарила Алена, которая обожала цветы – и в букетах, и комнатные.

– Нам нужен горшок, – заявил Дан. – Иначе цветочек рано или поздно отправится в цветочный рай. А еще какие-нибудь удобрения, а то он теперь какой-то вяленький, – потрепал он опустившиеся листья.

– Поехали, купим, – предложила я.

– Поехали. А, нет, – посмотрел на часы друг. – У меня через час фотосессия в студии. И до ночи я буду занят. Купим завтра.

– Нет, сегодня нужно, – покачала я головой. – Я съезжу и куплю сама. Заодно в супермаркет заскочу.

В результате из дома мы вышли вместе и вместе дошли до автобусной остановки.

– Тебе нужна машина, – сказал Дан. – Ты же умеешь водить?

Я кивнула – этому меня обучили еще тогда, когда я училась в элитной школе.

Водить мне нравилось, хотя я и немного уже подзабыла правила. А руль в последний раз держала в начале лета – Ранджи дала порулить на проселочной дороге, когда мы ездили на озеро.

– Может быть, ты купишь машину? – насмешливо глянула я на друга. А тот сказал, что ему нужен только мотоцикл. При этом деньги, которые он собирал на покупку, потратил на жутко крутой смартфон последней модели одной очень известной фирмы.

В огромный гипермаркет, в котором продавалось все для дома, я приехала спустя полчаса. Мне нравилось бродить здесь между рядами с домашней утварью и рассматривать товары. Это почему-то успокаивало и даже расслабляло. А возле отдела с посудой меня и вовсе пробрало на смех, стоило увидеть полки со сковородами.

Поцелуй с Ярославом Зарецким – то ли кошмар, то ли счастливое мгновение, вспомнился мне так ясно и четко, что к щекам прильнула кровь.

И как так вышло? Я ведь, в конце концов, его преподаватель, хоть разница в возрасте у нас небольшая…

Как теперь смотреть мальчишке в глаза?

Я постаралась забыть об этом.

По гипермаркету я бродила часа полтора и кроме цветочного горшка купила коврик в прихожую, шторку в ванную комнату, несколько мотков ниток для вязания и набор кружек по симпатичной акции. Довольная, я расплатилась и направилась к выходу. Гипермаркет располагался в удобном месте – на широкой улице, на которой находилось множество магазинов и торгово-развлекательных заведений: бары, салоны красоты, ювелирные, магазины фирменной одежды, боулинг, караоке, клубы…

Настроение мое выровнялось, и успокоившийся мозг пытался проанализировать случившееся, чтобы понять, что произошло.

Почему в какой-то момент я остановилась именно у сверкающих витрин именно того ресторана, мне было непонятно. Но я вдруг посмотрела влево и увидела за стеклом двух хорошо знакомых мне людей: сидящих за столиком Ирину Реутову и Карла. Моего Карла. Он был в той же одежде, в которой гулял со мной вчера.

Это напрягло.

Ранило.

Почти разочаровало.

Они разговаривали о чем-то, попивая из аккуратных белоснежных чашечек кофе. Ирина широко улыбалась ярко-красными губами и бурно жестикулировала, томно поглядывая на немца. Тот внимательно слушал, подперев подбородок кулаком.

Вместе они смотрелись интересно, хотя Ирина минимум на десять лет была старше.

Карл вдруг увидел меня, и взгляд его стал удивленным. Ирина, кажется, тоже меня заметила, но я не стала дожидаться их реакции, а быстрым шагом направилась прочь.

Вторая волна ярости была не такой сильной, уставшей и почти не обжигала легкие. Но как же я злилась – на тетку, на Карла, на саму себя, – что позволяю эмоциям управлять моим разумом! Карл нравился мне, и я хотела, чтобы между нами завязались более тесные, более романтические отношения, но если Ирина встречается с ним, я могу ставить на Карле жирный крест.